Чтение онлайн

— Сейчас Володя позвонит в колокольчик и поднимутся братки со стволами, чтобы грохнуть Ленечку, — сказал Поручик, и в этот момент Антон почему-то подумал о чекистких подвалах и призраках мертвых чекистов, которые по звонку появляются, держа наготове свои маузеры — или что у них там было?

— Ну, мы же говорили, — сказала Лера, — виновный должен уйти…

— Когда я говорил «должен уйти», я имел в виду, что это был несчастный случай, — сказал Белов.

— Но он же сам сознался, — сказала Лера.

— Когда его к стенке приперли.

— Если уж на то пошло, то к стенке приперли Леру, — сказал Поручик.

— Меня? — крикнула ему Лера, — Я вообще тут не при чем. Это все ваши мужские игры во власть. Дать женщине наркотик, чтобы подчинить ее своей воле! Можно ли придумать лучшую метафору…

Громкий выстрел прервал ее речь.

— А что значат эти картинки? — спросила Женя

— Понятия не имею, — ответил Белов, — то есть вот этот — это мужской символ, а этот — женский, но что значат остальные — я понятия не имею.

— Это Марс и Венера, — сказала Лера, — а все остальные — это другие планеты. Плюс Солнце и Луна.

— Алхимическая символика, — сказал Альперович и добавил, повернувшись к Белову, — я же говорил, что первый хозяин был масоном.

— Масоны — это круто, — сказал Нордман, — мы, жиды, их всегда высоко ценили. Так что, Володька, и ты наконец-то причастился.

— Ну, спасибо, — ответил Белов и еще раз оглядел собравшихся, — выбирайте себе комнаты, друзья.

— Сначала — дамы, — сказал вежливый Альперович

— И не подумаю, — сказала Лера, — это сексизм, твое «ladies first».

— А я возьму вон ту, — откликнулась Женя, — со значком, похожим на букву h.

— Сатурн, — пояснила Лера, — он же — Кронос, если я ничего не путаю.

Роман криво усмехнулся.

— Я, пожалуй, возьму ту, — и он показал в противоположную сторону.

— Вы разве не вместе? — спросил Белов.

— Разве нет, — ответила Женя.

Интересно, — подумала она, — он помнит, как мы трахались с ним в подъезде, когда Брежнев умер? Или забыл? Она посмотрела на Володю: за прошедшие годы он стал больше — не столько раздался в плечах, сколько стал более грузным и тяжелым. Вероятно, так приходит к мужчинам старость.

— Мы с Леней возьмем соседние, — сказал Альперович, — как раз между Женькой и Ромкой, — будем по ночам пугать друг друга стуком в стену, как граф Монте-Кристо.

— Тренироваться перед тюрягой? — хохотнул Поручик, — я себе тогда возьму с яйцеклеткой. Авось приманю кого-нибудь, — и он, подкрутив воображаемый ус, кинул взгляд в сторону Женьки с Лерой.

— Белову, — сказала Лера, — надо отдать Марс.

— Почему? — спросил Белов.

— Фаллический символ, — и Лера изобразила рукой в воздухе круг со стрелой, — разве не видишь? Хуй, говоря по-нашему. А у кого власть — у того и хуй всех длинней. Это и называется фаллоцентризм. А ты сегодня у нас хозяин, так что и власть за тобой.

— Марс так Марс, — пожал плечами Белов, — мне, собственно, все равно. Пошли, что ли?

Едва только увидев знак Сатурна, Женя поняла, что предчувствия не обманули ее. Точно такой же был нарисован на маленьком листке бумаги, лежавшем в ее сумке — листочке, который с многозначительной миной Леня сунул ей в карман при последней встрече.

— Последний лепесток, — прошептал он и она сразу поняла.

Это было их игрой — потому что они всегда помнили, что именно шестой лепесток, оторванный на пригласительном билете клуба «Полет», и свел их впервые. Леня жалел, что не может подарить Жене еще одно кольцо — но зато при каждом удобном случае дарил ей букеты цветов, где среди роскошных роз пряталась одинокая маргаритка с единственным оставшимся лепестком.

— Боря, — сказала она Нордману, — помоги мне закатить чемодан в комнату.

— Не вопрос, мадам, — и легко подхватив увесистый женин «самсонит», Нордман пошел к ее комнате.

Оставшись одна, Женя развернула записку еще раз: внизу был написан знакомый стишок из старой сказки, а наверху нарисован знак, похожий на букву h, под ним — стилизованное изображение окна, стрелочка вбок с цифрой 5 и вниз с цифрой 3. Потом стоял крестик, как на старых, из детства, пиратских картах.

Женя задумчиво подошла к окну и выглянула вниз. Большой двор, семь иномарок, как спинки жуков. Какой-то парень с рюкзаком входит в ворота. Она перевела взгляд на стену, сложенную из крупных — не чета нынешним — кирпичей. Пять вбок и три вниз. Женя постучала по камню коленкой, закованной в лайкру чулка, потом пожала плечами и присела. Потыкала пальцами в углы камня, успела подумать «что за глупость», как вдруг кирпич поддался и плавно повернулся, открывая тайник.

Почти одновременно за спиной заскрипела дверь, и Женька спешно вернула камень на место. Она обернулась — на пороге стоял Рома.

— Что тебе надо, — спросила она, поднимаясь.

— Я хочу поговорить с тобой, — сказал он.

— Нам не о чем разговаривать.

— Послушай, — он сел на неудобный резной стул в углу комнаты, — что мы изводим друг друга? Я же люблю тебя.

Женя передернула плечами и красиво замерла на фоне окна, сжимая в кулаке записку от своего любовника и стараясь прикрыть тайник в стене.

— Мы вместе уже пять лет, все эти годы я старался быть тебе хорошим мужем, я не изменял тебе, не жалел денег, делал для тебя все. Ты только посмотри, кем ты стала! Я ввел тебя в бизнес, я купил тебе роскошную машину, я показал тебе весь мир, в конце концов! А в ответ я прошу всего ничего — нормального отношения.

Он поднялся.

— Ты же знаешь: я люблю тебя.

Рома сделал шаг к ней и тут же, словно дожидаясь этого, Женя закричала:

— Не приближайся! Не смей меня трогать!

Она выставила вперед руки и отшатнулась к окну. В глубине души она представляла себя со стороны и думала, что никогда она не была так прекрасна, как в этот момент.

Рома замер на месте.

— Вспомни, как все начиналось, — продолжал он, — Володькина свадьба, цветик-семицветик, кольцо, что я тебе подарил. У нас еще осталось три лепестка.

— Ничего у нас не осталось! — закричала Женя, — у нас все кончено! Разве ты не понимаешь — все кончено!

Она заплакала, и продолжая рыдать, кричала на него: