Чтение онлайн

Узнав о случившемся, Ричард Львиное Сердце с небольшим отрядом высадился на Кипре. С ним были всего сто конных рыцарей и пятьсот лучников. Он не думал о том, насколько силен его враг, и действительно ли неприступны укрепления, возведенные византийцами. Ему не нужен был этот остров, ему была нужна его Беренгария. Он разбил Комнина, освободил Беренгарию, а остров достался ему уже просто как трофей. Сгоряча Ричард по традициям того времени разрушил захваченный им Аматус, довершив то, что не до конца сделали за пять веков до него пиратствующие арабы, но об этом сейчас уже почти никто не помнит, зато вспоминают, что в расположенной среди византийских укреплений часовне Ричард I и Беренгария Наваррская обвенчались.

Здесь же Беренгария была коронована на английский престол.

О том, что имя ее будущего шефа Александр Александрович, Полина знала, еще находясь в Москве, имя ей назвала тетя Галя. Его фамилия стала известна Полине только вечером, в день прилета на Кипр, и тоже от тети Гали, которой Полина позвонила.

– Я не буду с ним работать! – сказала Полина.

– Полиночка…

– Ни за какие коврижки!

Долгая пауза была сигналом о том, что тетя Галя пребывает в замешательстве. Вообще-то подобное состояние было ей несвойственно, тетушкин характер Полина знала.

– А что случилось? – наконец спросила тетя Галя.

Полина хотела сказать, что этот Прокопов – редкий хам и что он из «новых русских» самого скверного пошиба, что она видит его насквозь и ничего хорошего от него не ждет, но вдруг подумала о том, что, как это ни странно при явной несхожести Прокопова и тети Гали, они вполне могут быть друзьями и даже, чем черт не шутит, более чем друзьями, и потому любое резкое слово в адрес Прокопова может показаться оскорбительным тете Гале. И когда Полина это поняла, она приглушила эмоции и оказала только:

– Он неправильно себя повел.

Тете Гале этого объяснения было мало, и Полине пришлось немного конкретизировать смысл претензий к своему несостоявшемуся работодателю:

– Я ведь ему не вещь. И не надо на меня смотреть такими глазами, как будто я ему принадлежу безраздельно.

– Ты что-то не так поняла, – сказала с досадой тетя Галя. – Ну что тебе в голову такое взбрело?

Точно, этот стриженый Прокопов для тети Гали не случайный знакомый. Но дела это не меняет.

– Я не пойду к нему работать, – твердо сказала Полина, подводя черту под этой частью их разговора. – У вас нет других мест на примете?

Тетя Галя повздыхала, но в конце концов дала Полине номер телефона человека, который держал в центре Лимасола магазин по продаже всяких прелестных вещичек, способных украсить жилище.

– Позвони ему завтра с утра, скажи, что от меня, – сказала тетя Галя. – А про Прокопова не забывай, без него тебе не получить вид на жительство.

– Я не хочу иметь с ним никаких дел!

Вот тут тетя Галя не выдержала.

– Девочка моя! – сказала она почти сердито. – Я тебе ничего плохого не посоветую! Если перед тобой стоит задача остаться на Кипре, ты все-таки, как мне думается, хотя бы иногда прислушивайся к моим советам!

Потом она, наверное, подумала о том, что не стоит перегибать палку, и несколько смягчила тон.

– Там надо будет сделать кое-какие бумажные дела. То, что связано с видом на жительство. Если ты действительно не хочешь общаться с Прокоповым, я попрошу Костю…

– Костаса?

– Ну да, Костаса. Чтобы он с тобой общался и занимался твоими бумагами, а не Александр Александрович.

После этого они распрощались. Полина положила трубку на рычаг.

Расцвеченная огнями набережная, пальмы, шумят невидимые во тьме волны, на судне, стоящем на рейде, зажглись огни, по дороге вдоль нескончаемого ряда ресторанов проносятся машины. Даже не верится, что еще сегодня утром Полина была в Москве.

Хозяина магазина звали Фидиас, было ему за пятьдесят, во внешности сквозило лукавство, присущее обычно людям восточным. Его иссиня-черные усы были настолько роскошны, что казались не настоящими, а накладными, приобретенными по случаю в какой-нибудь лавке, торгующей театральным реквизитом. Он был невысок, но крепко скроен и даже, пожалуй, несколько великоват в ширину, потому что, когда он шел через принадлежащий ему магазинчик, все время существовала опасность, что он зацепит ненароком один из стеллажей, стоящих посреди зала, и оставалось тайной, как Фидиасу удавалось избежать столкновения.

Торговал он всякой всячиной для дома, которая не столько полезна в хозяйстве, сколько служит для того, чтобы ласкать хозяйский взор. Здесь были плетенки из соломы, вышивка, почему-то сплошь в рамочках и под стеклом, различных формой и расцветок вазы – от совсем крохотных до огромных, в самой большой из ваз запросто мог бы укрыться подросток средней комплекции. Еще были поделки из камней, абстрактные фигурки из металла, деревянные маски, стилизованные под африканские, люстры, настолько вычурные, что купить их для своего жилища мог только большой оригинал.

Фидиас взял Полину в свой магазин, не задавая ей лишних вопросов, только уточнил, есть ли у нее вид на жительство (Полина сказала, что очень скоро будет) и как у нее с английским. Английский, как оказалось, был ей нужен в основном для того, чтобы общаться с самим Фидиасом. С покупателями ей предстояло разговаривать на русском. Сюда нередко заходили туристы из России, а у Фидиаса в торговом зале не было никого, кто хотя бы в малой мере знал русский, и он давно себе такого подыскивал. За Полину поручилась тетя Галя. Фидиасу этого оказалось достаточно.