Чтение онлайн

Я испытала шок. Разве поцелуи могут быть такими? Сладкими, нежными и... глубокими? Так меня никогда не целовали. Ни Лешка, ни тот мальчик с дачи. Как его звали? Антон. Мы провели вместе один вечер. На прощание он поцеловал меня. Его поцелуй пах почему-то раствором для пломбы. Этот запах преследовал меня несколько дней.

Обескураженная, я схватила бокал и выплеснула в себя остатки шампанского. Приятно закружилась голова, стало тепло внутри и очень весело. Я взглянула на Лешку, в тайной надежде, что он снова поцелует меня. Да-да, я жаждала поцелуев. Мне было крайне любопытно, получится ли у Лешки поцелуй, похожий на предыдущий? А если нет, понравится ли мне?

Но Лешка целоваться не собирался. И не мог. Его рот был занят пирогом. Стоя перед столом, он сосредоточенно жевал мамин пирог, словно чаем запивая его шампанским. Его губы и подбородок покрывали крошки, глаза полузакрылись от удовольствия. Передо мной предстал незнакомый Лешка — мальчишка-лакомка, погруженный в процесс поглощения пищи.

Новый Лешка мне понравился. Я шагнула к нему, пол слегка качнулся. Я одной рукой ухватилась за стол, другой за Лешкин локоть. Лешка отвел глаза от пирога и взглянул на меня. Его оторвали от приятного занятия, и он не скрывал недовольства. В другое время подобный взгляд отогнал бы меня на долгое время. Но не сегодня.

Еще раз перехватив рукой стол, я добралась до Лешки и стала вплотную. Набравшись решимости, отцепилась от стола и вцепилась в Лешку.

Теперь я держалась за него двумя руками. Вся операция заняла считанные секунды. Лешка не успел дожевать. Он стоял немного боком ко мне в неудобной позе, с набитым ртом и растерянно моргал. Кажется, впервые в жизни Лешка попал в ситуацию, из которой не знал, как выпутаться.

Но меня занимали не его проблемы, а собственные. Для чего-то ведь я предприняла путешествие вокруг стола. Но достигнуть цели оказалось не так-то просто. Лешка намного выше меня, к тому же по-прежнему стоял ко мне боком. Он вообще перестал шевелиться, просто окаменел, оказавшись в моих руках. Только моргал. —

Перебирая руками по Лешкиным плечам, я переместилась и встала в удачную позу, прижавшись к Лешкиной груди. Мои ладони лежали на его затылке. Одним движением я поднялась на цыпочки и наклонила к себе Лешкину голову. Мои губы ткнулись в крошки на Лешкиных губах. В ту же секунду Лешка рванулся, словно перекрученная пружина, и освободился сразу от моих рук и губ.

Я покорно висела над полом в его вытянутых руках, а он гневно таращил черные глазищи, пытаясь проглотить навязший в зубах пирог.

Решив, что справился, Лешка закричал, и напрасно. Пирог он проглотил не полностью, и вместе со словами мне в лицо летели крошки:

— Что ты делаешь? Я ждал этого пять лет. А ты выбрала момент, когда у меня полон рот.

Я поняла, что испортила Лешке удовольствие и от пирога, и от моего первого поцелуя. Чувство вины захлестнуло меня и довело до слез.

Лешка всполошился. Он подвел меня к тахте и заботливо усадил.

— Впервые вижу такое чудо.

Он бумажной салфеткой вытер мне слезы и довольно больно крутанул нос, высмаркивая его.

— Ой! — вскрикнула я и спросила: — Какое чудо?

— Столь быстрая смена этапов опьянения. За пять минут: веселье, любовь ко всему, что шевелится, слезы... Осталось только захотеть спать.

— Уже хочу, — призналась я. — Но еще не очень.

— Хорошо, — одобрил Лешка и добавил застенчиво: — Ничего, если я поем еще пирога?

— Валяй, — разрешила я.

Лешка направился к столу, потом вернулся и нерешительно потоптался передо мной.

— Аль, на тот случай, если ты хочешь меня поцеловать... Давай сейчас.

Я заверила его, что вовсе не намерена целоваться.

— Ну, тогда, может, потом, — расстроенно протянул Лешка. Я пожала плечами, а он взял очередной кусок пирога, но есть не стал, повертел его в пальцах и со вздохом положил на тарелку. То ли наелся, то ли аппетит пропал.

Я скинула босоножки и, поелозив на краю тахты, села поглубже, прижимаясь спиной к спинке. Лешка не отрываясь смотрел на мои босые ноги. Я тоже взглянула на них, не увидела ничего нового, но на всякий случай смутилась.

— Ноги устали.

Я не знала, куда мне их деть, плотно сжала колени и скрючила пальцы, чтобы ступни хоть как-то уменьшились и не лезли назойливо Лешке в глаза. Лешка понимающе кивнул и быстро покинул комнату.

Я недоумевала, что это означает, а он уже вернулся, снова неся на вытянутых руках перед собой на сей раз таз. Было слышно, как в тазу плещется вода.

Мое недоумение перестало помещаться во мне, отчего вытаращились глаза и открылся рот.

Невозмутимый Лешка опустил таз у моих ног и сел перед ним с другой стороны.

Он взял в ладони мою ногу. Нога еще сильнее скрючилась от смущения, желания исчезнуть или хотя бы уменьшиться. Лешка расправил ее, щекотно погладив пальцами подошву, и опустил в чуть теплую воду.

Проделав то же со второй ногой, он принялся поливать из горсточки, бережно дотрагиваясь до щиколоток, подъема, пальцев.

Я, замерев от испуга, вызванного незнакомыми ощущениями, сидела сдвинув колени, судорожно сжав руки, и смотрела на Лешкино серьезное, даже торжественное лицо.

Никто никогда не мыл мне ног. Вот так в тазу, бережно прикасаясь нежными пальцами. Лешка потряс меня. Сегодня он совсем не напоминал себя всегдашнего. Он не схватил меня в охапку, не сжал, не притиснул к себе, лишая возможности дышать, пугая своей силой, подавляя мощью и агрессией.

Непохожий на себя Лешка продолжал действовать с одухотворенным выражением милого загорелого лица.

«Ноги мыть и воду пить», — вспомнилось мне. Выражение, олицетворяющее безграничную любовь. «Неужели Лешка готов пить воду?» — заинтересовалось скопившееся во мне шампанское, подбивая меня задать вопрос вслух.

Мне стало смешно, оцепенение прошло, я начала получать настоящее удовольствие от Лешкиных прикосновений.

Лешка вынул мои ноги из таза, обтер большой рукой сначала левую ногу и стряхнул воду с руки в таз, потом правую и опять стряхнул.