Чтение онлайн

– Вот именно! Она рассказала мне все от начала и до конца. Сначала, когда я пришел, она пыталась скрыть, как ей плохо, но я сразу понял, что с ней что-то не так, и тогда она не выдержала. Она разрыдалась и не могла остановиться. Я ее обнял и… – он замолчал на полуслове. – В общем, постепенно мне удалось ее успокоить. Я объяснил ей, что на самом деле ты ее не презираешь, рассказал, как ты вечно меня пилил. В конце концов мы пришли к общему мнению, что ты часто бываешь прав, что ты очень хороший и что мы тебя любим. Но это не значит, что тебе не должно быть стыдно за свое поведение.

– Мне действительно стыдно, что я заставил ее плакать. Может быть, ты будешь настолько любезен, что передашь это ей, – сухо проговорил Роуленд. – Но все-таки вряд ли может быть что-нибудь хуже, чем знать, что вы двое сидели и омерзительным образом обсуждали мои недостатки.

– О, мы довольно скоро про тебя забыли, – успокоил его Колин. – Мы даже ни разу не упомянули твоего имени.

– Колин, я кладу трубку.

– Подожди, Роуленд, подожди. Еще один вопрос.

– Что?

– Ты будешь моим шафером?

Роуленд обдумывал это предложение довольно долго, а Колин недоумевал, почему он медлит.

– Нет, – наконец проговорил Роуленд изменившимся голосом. – Нет. Я очень тебя люблю, но вряд ли буду твоим шафером. Спокойной ночи.

В ту среду, накануне Дня Благодарения, в Оксфорде Катя переживала последние пятнадцать минут неприятного разговора со своим старшим преподавателем доктором Мириам Старк, чей отточенный и холодный интеллект всегда ее несколько пугал. Разговор шел о двух романах сестер Бронте. Сначала Катя читала вслух свое эссе, где сравнивала «Грозовой перевал» Эмилии Бронте с «Незнакомкой из Уайльдфелл-Холла» ее сестры Анны, потом доктор Старк должна была подвергнуть его критическому анализу.

Катя сама знала, что эссе никуда не годится. Уже больше месяца Катя пребывала в состоянии полного смятения, и теперь, читая вслух свое эссе, она видела, что это смятение отразилось в каждой строчке. Она упорно продолжала читать, надеясь, что доктор Старк может не заметить слабости аргументов и что на нее произведут сильное впечатление две ссылки на редкие источники, которые Катя нашла в последний момент. Если же все это не поможет, то оставалась надежда, что ее отвлечет бунтарский тон очерка.

Но доктор Старк не попалась на эти уловки, и вот уже двадцать минут она громила эссе в пух и прах.

Катя мрачно взирала на эту американку, которая блестяще закончила Барнардский университет, но магистерскую и докторскую степени получила уже в Англии, в Оксфорде. Ей было сильно за тридцать, она была хороша собой, всеми уважаема и стройна, что казалось Кате несправедливым.

Доктор Старк, как всем было известно, ни разу в жизни не побывавшая замужем, обладала особой аурой, излучала стальной, непреклонный феминизм. Она преподавала в последнем женском колледже Оксфорда, колледже, в который Катя поступила также в припадке феминизма, о чем потом жалела. Доктор Старк могла по полчаса обсуждать значение одного слова.

– Катя, я вижу, что, когда вы писали, вы думали о чем-то другом и продолжаете это делать сейчас. – Доктор Старк замолчала, увидев, что Катя с отсутствующим и недовольным видом смотрит в окно на внутренний дворик, мокнущий под сильным дождем.

– Да, возможно, – вяло пробормотала Катя. – И вообще мне не нравятся оба романа. – Он перевела взгляд на преподавательницу. – Все эти надуманные истерические страсти… Вообще, я не в восторге от Бронте.

– Это заметно, – отпарировала доктор Старк. – Катя, вы не спрашивали себя, почему у вас всегда возникают проблемы с женской прозой? Со всеми писателями-женщинами?

– Не спрашивала, – угрюмо бросила Катя, которая из принципа никогда не признавала, что у нее могут возникнуть какие бы то ни было проблемы.

– Тем не менее это весьма заметно и весьма показательно. Это хорошо видно в ваших работах. Я предложила вам эту тему, поскольку надеялась, что в этих романах, которые ни в коей мере не являются женскими излияниями, как вы, очевидно, склонны считать, вы увидите строгую схему и тщательно продуманный план. В обоих романах рассказчиками являются мужчина и женщина. Как вы думаете, Катя, какому из рассказчиков, по замыслу автора, должен верить читатель? Мужчине или женщине? Вы не отвечаете на этот вопрос. – Должна сказать, что в вашей работе полностью отсутствует проникновение в предмет, что обычно вам не свойственно.

Катя была уязвлена.

– Я думала… – начала она.

– Думали вы очень мало.

Доктор Старк протянула Кате листы, теперь испещренные пометками, и окинула ее долгим холодным взглядом.

– Одна из целей нашего курса – научить вас читать. Научить вас тонкостям процесса чтения. Нельзя читать наспех и подходить к произведению с готовыми мерками, воспринимать его предубежденно. – Она сделала паузу. – Я чувствую, что искусство читать в наше время находится на грани вымирания. Между тем навыки, полезные в литературе, могут оказаться полезными и в повседневной жизни. – Катя, я вижу, у вас что-то не в порядке. У вас есть способности, но, как показывает эта работа, вы их тратите впустую. Вы можете быть весьма интеллигентны, когда хотите. В том, что вы написали, интеллигентности нет ни на грош, а сейчас вы даже не пытаетесь воспринимать мои слова. Катя, совершенно ясно, что вас что-то беспокоит. Не хотите ли сказать мне, что именно?

– Нет, – буркнула Катя.

– Ну что ж, попытайтесь справиться сами, – ответила доктор Старк, вставая. – Вы вольны даром тратить свое время, но не мое. Шесть тысяч слов о роли временной схемы в «Грозовом перевале» к следующему четвергу. Если у вас возникнет желание переписать эту работу, оно будет всячески приветствоваться.

Черта с два, подумала Катя, приподнявшись, когда доктор Старк проскользнула мимо нее к своему столу. Она подумала о собственном романе, который, повинуясь внезапному импульсу, начала писать на этой неделе в три часа утра, когда Том крепко спал. В нем повествование велось от лица женщины на двадцать лет старше самой Кати. Глядя, как доктор Старк собирает свои бумаги и книги, Катя решила, что повествование от первого лица было ошибкой. Она уже начала переделывать в уме четвертую страницу, когда поняла, что идет к двери вместе с доктором Старк, которая продолжает что-то говорить.

Они вместе вышли на улицу. Там Катя, которая пребывала в чрезвычайно дурном расположении духа и шла, низко опустив голову, надвинув на глаза кепку с козырьком, налетела на человека в черном плаще.

– Бог ты мой! – воскликнула доктор Старк, резко остановившись. – Роуленд? Не могу поверить. В последний раз мы виделись пятнадцать лет назад.

Несомненно, это был он, Роуленд Макгир. Волосы у него были совсем мокрыми, выражение лица – угрюмым.

– Мириам, – недоуменно произнес он, и доктор Старк залилась алым румянцем. – Вот так сюрприз. Я вообще-то искал Катю.