Секреты

Теперь моего отца не стало.

Город и чрево теперь мои.

Пришло время получить ту, что была обещана мне, уничтожить ее полную секретов жизнь и сделать ее той, кем она всегда была — моей.

Литература словно паутина — пусть легче легкого, но привязана к жизни, ко всем ее четырем углам. Порой связь едва ощутима.

Вирджиния Вульф.

Пролог

Арания1

Пальцы моей матери побелели, когда она крепче сжимала руль с каждым поворотом. Движение на автостраде, казалось, почти не двигалось, но мы продолжали сворачивать в сторону, выезжать и объезжать другие машины. Со своего места я не могла прочесть показания спидометра, хотя и знала, что мы на грани безрассудной езды. Я подпрыгнула, затаив дыхание, когда мы остановились перед чудовищным полуприцепом, и рев гудка грузовика наполнил наши уши. Тонны металла и шестнадцать колес взвизгнули, когда тормоза засвистели позади нас, но беспорядочный стиль вождения моей матери не прекратился.

— Слушай очень внимательно, — сказала она, ее слова были приглушены трясиной того, что она собиралась сказать, и тяжестью, тянущей их вниз, когда она переводила взгляд с дороги перед собой на зеркало заднего вида.

— Мам, ты пугаешь меня.

Я потянулась к ручке на дверце машины и ухватилась за нее, как будто ремень безопасности не мог защитить меня, пока она продолжала петлять с полосы на полосу.

— Твой отец, — начала он. — Совершил ошибки, смертельные ошибки.

Моя голова моталась из стороны в сторону.

— Нет, папа был хорошим человеком. Почему ты так говоришь?

Мой отец, которого я всегда называла папой, был воплощением всего хорошего: честный и трудолюбивый, верный муж и отец.

Был.

Он умер меньше недели назад.

— Послушай, дитя мое. Не перебивай меня.

Она одной рукой полезла в сумочку, а другой крепче вцепилась в руль. Достав из глубины сумки конверт, она протянула его мне.

— Возьми. Внутри лежат твои билеты на самолет. Видит Бог, если бы я могла позволить себе отправить тебя дальше, чем в Колорадо, я бы так и сделала.

Мои пальцы задрожали, когда я посмотрела на конверт, который держала в руке.

— Ты отсылаешь меня прочь?

Слова были едва слышны, когда мое горло сжалось и тяжесть навалилась на грудь.

— Мама…

Она вздернула подбородок, как обычно делала, когда собиралась с мыслями. У меня был миллион видений о тех временах, когда я смотрела, как она отстаивала то, во что верила. Ростом всего пять футов три дюйма, она была питбулем в теле игрушечного пуделя. Но это вовсе не означало, что ее лай был хуже укуса. Нет, моя мать всегда шла до конца. Во всем она являла собой прекрасный пример выживания и стойкости духа.

— Когда я говорю о твоем отце, — продолжала она. — Я не имею в виду мужа, да упокоит Господь его душу. Байрон был хорошим человеком, который отдавал его… всё… для тебя, для нас. Он и я всегда были честны с тобой. Мы хотели, чтобы ты знала, что мы любим тебя как свою собственную. Бог знает, что я хотела родить. Я много лет пыталась забеременеть. Когда тебя представили нам, мы поняли, что ты — дар небес.

Ее налитые кровью глаза, те, что плакали всю последнюю неделю после смерти отца, на мгновение повернулись в мою сторону, а затем снова посмотрели на шоссе.

— Рене, никогда не сомневайся, что ты наш ангел. Однако реальность темнее на самом деле. Дьявол уже давно ищет тебя. И мой самый большой страх всегда был в том, что он найдет тебя.

Дьявол?

Моя кожа покрылась мурашками, когда я представила себе библейское существо: похожее на мужчину с красной кожей, острыми зубами и вилами. Конечно же, она не это имела в виду.

Ее следующие слова вернули меня к реальности.

— Я часто просыпалась в холодном поту, боясь, что день настал. Это больше не кошмар. Тебя уже нашли.

— Нашли? Я не понимаю.

— Твой биологический отец заключил сделку с дьяволом. Он думал, что если сделает все правильно, то сможет… что, он сможет выжить. Женщина, которая родила тебя, была моей лучшей подругой… давным-давно. Мы не общались уже много лет. Она надеялась, что это обеспечит твою безопасность и сохранит тебя в тайне. Сделка… она не сработала, как он надеялся. Спасение самих себя было долгим делом. Они надеялись спасти тебя. Вот так ты и стала нашим ребенком.

Это было больше информации, чем мне когда-либо говорили. Я всегда знала, что меня удочерили, но не более того. Это было событие одного дня. Раньше я надеялась, что это время придет. Со свинцовой тяжестью в животе я понимала, что теперь, когда настал этот день, я еще не готова. Мне нужно больше времени.

Единственная женщина, которую я знала как свою мать, покачала головой, прежде чем вытереть слезу со щеки.

— Я молилась, чтобы ты стала старше до того, как мы поговорим об этом, чтобы ты смогла понять всю серьезность. Но, как я уже сказала, все изменилось.

Надпись на конверте расплылась, и мои шестнадцатилетние глаза наполнились слезами. Человек, которого я знала как своего отца, ушел, и теперь женщина, которая вырастила меня, отсылает меня прочь.

— Куда ты меня посылаешь?

— В Колорадо. В горах есть школа-интернат Сент-Мэри-оф-Форест. Это частное и элитное заведение. Они тебя защитят.

Я ничего не могла понять.

— И как надолго? Что насчет тебя? А как же мои друзья? Когда я смогу вернуться домой?

— Ты останешься, пока тебе не исполнится восемнадцать, и ты не закончишь школу. И тогда все будет зависеть только от тебя. Сюда уже не вернешься… никогда. Этот город больше не дом. Я тоже уеду из Чикаго, как только довезу тебя.

Ее шея напряглась, она проглотила слезы.