Чтение онлайн

Антон ловит меня в объятия, и мой нос бесконечно рад, что альтернативой сугробу стала твердая грудь и тонкий запах пряного дыма Моего Мужчины. Я тут же обнимаю его за шею, поднимаюсь на носочки, и шепчу:

— Я так соскучилась, что сейчас могу думать только о поцелуях.

*****

Он не делает ничего, чтобы облегчить мне задачу: просто смотрит на то, как я героически пытаюсь преодолеть нашу разницу в росте. Но в эту минуту у него такие глаза, что у меня кружится голова, и кажется, будто я, как Алиса, падаю наоборот – в небо.

— Это из-за скобок, да? – спрашиваю я, даже не скрывая разочарования.

— Нет, Туман, не из-за них. – Антон потихоньку снимает с меня свои руки, и когда я, потеряв свой Эверест, начинаю крениться набок, снова притягивает к себе. – Поцелуи пока под запретом.

— А можно наложить запрет на запрет поцелуев? – не сдаюсь я.

— Я над этим подумаю.

— Ты в курсе, что это бесчеловечно?

— Погуляешь со мной, малышка?

— А вот это использование грязных приемов, - тут же безоговорочно таю я. – Когда-нибудь я научусь говорить тебе «нет».

Он наклоняется к моему лицу, немного щурится, как будто я слишком ярко сияю, и вкрадчивым шепотом спрашивает:

— Точно хочешь этому учиться, Туман?

Все мои неприличные сны вместе взятые только что зарыдали от беспомощности и, не выдержав конкуренции с одной этой фразой, лопнули.

Мне хочется взять Дым за руку, но это будет слишком, и я начинаю оптимистично косится на его локоть. Антон подталкивает меня в сторону проспекта. Мы идем рядом друг с другом: не держимся за руки, просто идем рядом, и я начинаю рассказывать о своих успехах. Умом понимаю, что ему совершенно не интересны ни мои отборы, ни экзамены, которые у меня, как всегда, не прошли без приключений, но я слишком сильно волнуюсь, чтобы контролировать что и как говорю. А еще очень боюсь, что как только сделаю паузу, обязательно спрошу, почему он не ответил ни на одно мое сообщение и откуда тут взялся. Хоть я достаточно взрослая девочка, чтобы догадаться – это просто случайность.

— Хочу посмотреть, как ты катаешься, - говорит Дым, когда я, наконец, делаю паузу в болтовне. – Как это можно устроить?

— Ты можешь прийти на тренировку, - предлагаю я, стараясь не слишком широко улыбаться. А, да ну его, улыбаюсь так, что щеки болят! Это ведь так похоже на то, что делают обычные парочки: приходят, чтобы поддержать друг друга перед важными соревнованиями или собеседованием.

— Когда? – Антон останавливается, достает телефон и выразительно ждет.

— В четверг, в шестнадцать тридцать. – Я называю адрес ледовой арены, где мы занимаемся, и с интересом наблюдаю, как он делает какие-то заметки в телефоне. – Хочешь, найду коньки для тебя?

Он мотает головой.

— Я не умею кататься, Туман, и у меня сорок седьмой размер обуви – с коньками явно будут проблемы.

Я чувствую себя невероятной пошлячкой, но просто не могу молчать. Подвигаюсь к Антону, накручиваю на пальцы длинные кисти его шарфа и, заглядывая в глаза, спрашиваю:

— А правду говорят, что…

— Демонстрация была не очень информативной? – перебивает мой вопрос своим.

Я вспоминаю то утро, когда проснулась рядом с ним, вспоминаю свой взгляд ниже его живота, вспоминаю, что Мой Мужчина сказал потом.

— Ты покраснела, Туман, - издевается он. – Я задал вопрос.

— Может быть… повторим? – предлагаю я.

— Хочешь в мою постель, малышка?

Я улетаю, потому что шумный и людный проспект сжимается до маленького вакуума вокруг нас, где есть только я, мой Мистер Фантастика, его сумасшедший запах и эти пошлые намеки, от которых горят щеки, губы и сердце.

— Хочу, - шепотом говорю я, окончательно запутывая пальцы в кистях его шарфа.

— Может, ради разнообразия, лучше я в твою?

— Согласна даже на коврик у двери, - закрываю глаза.

Чувствую его ладони у меня на запястьях, пытаюсь представить, как вот сейчас Антон скажет: «Отмена на запрет поцелуев». Как он меня прижмет, скажет, что я особенная.

— Тогда завтра, хорошо? – вдруг спокойно продолжает Антон, и я потихоньку возвращаюсь на грешную землю.

— Почему завтра? – Чувствую себя человеком, которому удалил отвечающий за логическое мышление участок мозга.

— Твои родители пригласили мою семью на Рождество, - поясняет Антон. – Возможно, я заеду на полчаса, если буду не очень занят. Покажешь свою комнату, Туман?

— Конечно, покажу, Дым. Хорошо, что предупредил: сниму со стен плакаты с полуголыми красавчиками, чтоб ты не чувствовал себя неуютно в их компании.

Он поджимает губы, чтобы не засмеяться, но в конце концов сдается, берет меня за руку и энергично тянет в обратную сторону.

— Отвезу тебя домой, Туман. А то мало ли какой полуголый красавчик прицепится, - вздыхает он. – Придется изображать самца, рычать, возможно, даже разбить ему нос, а я старый уже – из меня песок сыпется, мне такие нервотрепки ни к чему.

— А ты умеешь рычать? Правда?!

— Туман, ты меня доконаешь.

Видно, моя прошлая выходка с перелезанием ему на руки, глубоко отложилась в памяти Антона, потому что на этот раз он сам меня пристегивает и делает это так надежно, что я даже дышу с трудом, практически пришитая к креслу ремнями безопасности.

По дороге до моего дома я спрашиваю его про спорт, сопровождая свои комментарии демонстрацией его фото в интсаграм.

— Почему нет фотографий с голым торсом? – спрашиваю я, надеясь, что выпрошу такой снимок для личного использования. – У всех спортивных парней куча фотографий в полуголом виде. И еще в коротких шортах.

— Мне это не интересно, - передергивает плечами Антон. Бросает на меня косой взгляд, и спрашивает: - Хочешь меня в полуголом виде?

Вместо слов я с совершенно влюбленным видом роняю голову на спинку сиденья. Мне кажется, что ответ написан на лбу большими красными буквами.

— Я подумаю, Туман.