Сёгун
Шрифт:
– Что я могу дать Ошибе такого, чего у нее еще нет? Осака – ее, все сокровища – у нее, Яэмон всегда был для меня наследником правителя государства. Эта война не нужна! Что бы ни случилось, через восемь лет Яэмон станет квампаку и унаследует страну – всю страну. Мне больше нечего ей дать…
– Может быть, она хочет выйти замуж?
Торанага энергично замотал головой:
– Нет, только не брак! Эта женщина никогда не вышла бы за меня замуж.
– Для нее, господин, это было бы идеальным решением.
– Она никогда так не думала. Ошиба – моя жена? Она четыре раза просила Тайко, чтобы он предложил мне отправиться в потусторонний мир.
– Да, но тогда он был жив…
– Я сделаю все, чтобы объединить государство, укрепить мир и сделать Яэмона квампаку. Она этого хочет?
– Это укрепило бы династию. Она об этом мечтает.
Торанага опять уставился на луну, но теперь он сосредоточился на этой задаче… Он вспомнил, что сказала ему госпожа Ёдоко в Осаке… Тогда немедленного ответа не требовалось, и он отложил этот вопрос, сосредоточившись на более важных текущих делах.
– Я думаю, она опять придумала какую-нибудь хитрость. Кийяма сказал вам, что корабль варваров сгорел?
– Нет, господин.
Торанага нахмурился.
– Это удивительно – он должен был знать об этом. Я сказал Тсукку-сану, как только услышал, – он сделал все, чтобы сразу послать почтового голубя. Но это только подтвердило бы то, что они и так уже знали.
– Ведь это злодейство должно быть наказано. И поджигатели, и глупцы, которые это позволили.
– Со временем они все получат по заслугам, Кири-сан. Я слышал, что заявляют священники-христиане – это «перст Божий».
– Какое лицемерие и глупость!
«Да, очень глупо… с одной стороны, – думал Торанага. – Но не с другой…»
– Благодарю вас, Кири-сан. Скажу еще раз, – я безмерно рад, что вы благополучно вырвались оттуда. Мы останемся здесь на всю ночь. А сейчас, пожалуйста, извините меня… Пошлите за Ябу-саном, когда он придет, подайте чай, саке и оставьте нас одних.
– Да, господин. Могу я задать теперь один вопрос?
– Тот же самый?
– Да, господин. Почему Ишидо дал нам уехать?
– Ответ таков, Кири-сан: я не знаю. Он допустил ошибку.
Кири поклонилась и ушла – ее устроил ответ Торанаги.
Ябу ушел почти в полночь. Торанага раскланялся с ним как с равным, еще раз поблагодарил за все, пригласил на тайный военный совет завтра, утвердил как генерала мушкетного полка и письменно подтвердил его владение Тотоми и Суругой – как только они будут завоеваны и окажутся в безопасности от врагов.
– Теперь полк абсолютно готов к войне, Ябу-сан. Вы один ответственный за его подготовку и боеспособность. Оми-сан будет посредником между нами. Используйте знания Анджин-сана во всех областях.
– Это очень правильно, господин. От всей души благодарю вас.
– Вы оказали мне большую услугу, доставив сюда моих женщин и Анджин-сана в целости и сохранности. Ужасная история получилась с кораблем, – это карма… Будем надеяться, что скоро придет еще один. Спокойной ночи, мой друг, – Торанага отхлебнул чаю. Теперь он почувствовал, что сильно устал.
– Нага-сан?
– Господин?
– Где Анджин-сан?
– Все у корабля, со своими вассалами.
– Что он там делает?
– Просто смотрит на то, что осталось от корабля, – Нага почувствовал себя неловко под пронзительным взглядом отца. – Извините, отец, что-нибудь не так?
– Что? А, нет, ерунда… Где Тсукку-сан?
– В одном из домиков для гостей, господин.
– Ты сказал ему, что в следующем году хочешь креститься?
– Да, господин.
– Хорошо. Сходи за ним.
Через несколько минут Торанага увидел: священник направляется к нему – высокий, худой, строгое лицо исчерчено морщинами, черная голова с тонзурой, без малейших признаков седины… Слуги идут за ним с факелом. Внезапно Торанага вспомнил про Ёкосе.
– Терпение – великая вещь, Тсукку-сан…
– Да, конечно. Но почему вы заговорили об этом, господин?
– А я думал про Ёкосе. Тогда было все по-другому – совсем недавно…
– Пути Господни неисповедимы, господин. Я так рад, что вы еще не выехали за пределы своих границ.
– Вы хотели меня видеть? – Торанага смеялся про себя над японским, каким говорил священник, но и завидовал в глубине души – редкие способности к языкам…
– Только чтобы просить извинения за случившееся.
– Что сказал Анджин-сан?
– Много злых, несправедливых слов… Обвинения… Что я поджег его корабль.
– Вы поджигали?
– Нет, господин.
– А кто?
– На то воля Божья. Была буря, и корабль загорелся.
– Это не дело рук Бога. Вы говорите, что не участвовали в этом – вы, или кто-нибудь из священников, или еще кто-то из христиан?
– О, я помогал как мог, господин. Я молился, мы все молились… Ей-богу, я считаю, что этот корабль был орудием дьявола, – я много раз говорил это. Знаю, что вы так не думаете, и еще прошу меня простить, что выступаю здесь против вас. Но не думаете ли вы, что это стихийное бедствие помогло, а не помешало вам?
– Как это?
– Отец-инспектор больше не будет отвлекаться, господин, и сконцентрируется на господине Кийяме и господине Оноши.
Торанага без обиняков заявил:
– Все это я слышал и раньше, Тсукку-сан. Какую практическую помощь может оказать мне главный священник христиан?
– Господин, доверьтесь… – Алвито спохватился, потом искренне произнес: – Извините меня, пожалуйста, господин, но я чувствую, что, если вы доверитесь Богу, он поможет вам.
– Я так и делаю, но больше верю в себя. А тем временем узнаю, что Ишидо, Кийяма, Оноши и Затаки собрали свое войско. Ишидо выставит против меня триста или четыреста тысяч…