Чтение онлайн

Блэксорн перекрестил Марико, произнес по-латыни слова, необходимые, чтобы успокоить ее душу, и стал молиться о ней, хотя изо рта не вылетало ни единого слова. Исполнив свой долг, он снова постарался встать и даже выпрямился… Но тут голова его как бы взорвалась, в глазах вспыхнул пурпуровый свет и Блэксорн рухнул на пол… Его заботливо подхватили, уложили на полу и оставили приходить в себя.

– Он умер? – спросил Ябу.

– Почти. Непонятно, что у него с ушами, Ябу-сама, – ответил доктор, – Возможно, еще и внутреннее кровотечение.

Один из самураев нервно произнес:

– Нам бы лучше поторопиться, вынести их отсюда… Огонь может распространиться во все стороны, и мы окажемся в ловушке.

– Да, – согласился Ябу. Еще один самурай срочно позвал его на стену, и ему пришлось уйти.

Старая госпожа Эцу лежала у стены, за ней ухаживала служанка. Лицо у госпожи Эцу было серо, глаза слезились… Она внимательно посмотрела на Ябу, с трудом узнавая, кто это.

– Касиги Ябу-сама?

– Да, госпожа.

– Вы здесь старший офицер?

– Да, госпожа.

Старая женщина сказала служанке:

– Пожалуйста, помоги мне встать.

– Но вам лучше бы подождать, доктор…

– Помоги мне встать!

Самураи на крепостной стене смотрели, как она встает, поддерживаемая служанкой.

– Послушайте, – заговорила она в абсолютной тишине хриплым, прерывающимся голосом. – Я, Маэда Эцу, жена Маэды Париноси, владыки Нагато, Ивами и Аки, свидетельствую, что Тода Марико-сама лишила себя жизни, чтобы избежать позорного плена, которым угрожали ей эти ужасные негодяи. Я свидетельствую, что… Кийяма Ачико выбрала нападение на ниндзя, лишив себя жизни, чтобы не подвергаться риску попасть в плен… Что, если бы не смелость этого самурая – иностранца, госпожа Тода была бы захвачена в плен и опозорена. Все мы, кто остался в живых, должны быть благодарны ему и наши господа должны быть благодарны ему за то, что он спас нас от позора… Я обвиняю господина генерала Ишидо в том, что он организовал это позорное нападение… и предал наследника и госпожу Ошибу… – Старая дама покачнулась и чуть не упала, служанка зарыдала и подхватила ее под руки. – И-и господин Ишидо предал их и Совет регентов. Я прошу вас быть свидетелем того, что я больше не могу жить с таким позором…

– Нет, нет, хозяйка, – всхлипывала – служанка. – Я не позволю вам…

– Отойди! Касиги Ябу-сан, пожалуйста, помогите мне! Отойди, женщина!

Ябу подхватил госпожу Эцу вместо служанки – старая женщина была почти невесома – и приказал служанке отойти. Та повиновалась. Госпожу Эцу мучили сильные боли, она дышала с трудом…

– Я подтверждаю, что все это правда, своей смертью, – произнесла она слабым голосом и подняла глаза на Ябу. – Я почла бы за честь, если бы вы помогли мне. Пожалуйста, помогите мне выйти на стену.

– Нет, госпожа, вам незачем умирать. Она спрятала лицо от остальных и прошептала ему на ухо:

– Я уже умираю, Ябу-сама. Я меня внутреннее кровотечение – что-то там лопнуло при взрыве… Помогите мне выполнить мой долг… Я старая, от меня нет никакой пользы, последние двадцать лет меня преследуют боли… Пусть моя смерть тоже поможет нашему господину… – В ее тусклых глазах мелькнул блик.

Он осторожно поднял ее и гордо стал рядом с ней на контрфорсе, двор был далеко внизу, под ними… Ябу поддерживал ее, пока все присутствующие низко кланялись старой госпоже.

– Я сказала правду. Я свидетельствую это своей смертью, – заявила она, одиноко возвышаясь над бездной, – голос ее прерывался. Она закрыла глаза, прощаясь со всеми, и шагнула вниз навстречу своей смерти.

Регенты собрались в Большом зале на втором этаже главной башни: Ишидо, Кийяма, Затаки, Ито и Оноши. Рассветное солнце отбрасывало длинные тени, запах пожара все еще висел в воздухе. Присутствовала здесь и сильно встревоженная госпожа Ошиба.

– Извините, господин генерал, я не согласен, – говорил Кийяма своим невыразительным, скрипучим голосом. – Невозможно не заметить, что госпожа Тода совершила сеппуку. Невозможно не заметить смелости моей внучки. Свидетельства госпожи Маэда и ее смерти. Смерти ста сорока семи самураев Торанаги. Ну, и того, что эта часть замка почти вся выгорела! Это нельзя оставить просто так!

– Я тоже так думаю, – заявил Затаки. Он прибыл вчера утром из Такато и, когда узнал все подробности противоборства Марико с Ишидо, втайне восхитился. – Если бы вчера мы разрешили ей уехать, как я советовал, мы не попали бы сегодня в такую ловушку.

– Все это не так страшно, как вы думаете. – Рот Ишидо превратился в одну жесткую складку, – Ошиба в этот момент возненавидела его и за неудачу, и за то, что он втянул их всех в эту историю. – Ниндзя напали только с целью грабежа.

– А добыча – это чужеземец? – насмешливо осведомился Кийяма. – Они предприняли такое нападение ради одного этого варвара?

– Почему бы и нет? Его могли потом выкупить. – Ишидо обернулся назад и посмотрел на дайме, который сидел рядом с Ито Терузуми и Затаки. – Христиане в Нагасаки много заплатили бы за него, живого или мертвого.

– Возможно, – согласился Затаки. – Чужеземцы воюют именно таким образом.

Кийяма жестко произнес:

– Вы полагаете официально, что христиане задумали и оплатили это позорное нападение?

– Я сказал, что это возможно. И это действительно возможно.

– Да, хотя и непохоже, – вмешался Ишидо, не желая открытой ссорой нарушать установившееся среди регентов равновесие сил. Он все еще был взбешен, что шпионы не предупредили его о тайном убежище Торанаги. Он не понимал, как это убежище устроили столь скрытно, что даже слухов никаких не было. – Я считаю, что ниндзя собирались просто пограбить.

– Весьма разумно, очень правильно, – поддакнул со злобным блеском в глазах Ито, маленький, средних лет человек с прекрасными, богато украшенными мечами. Хотя его, как и всех, только что подняли с постели, он был раскрашен, как женщина, зубы выкрашены черным. – Да, господин генерал. А что если ниндзя собирались требовать выкупа не в Нагасаки, а в Эдо, у господина Торанаги? Ведь он все еще его вассал?

При упоминании этого имени брови Ишидо нахмурились.

– Я думаю, нам лучше тратить время, обсуждая господина Торанагу, а не этих ниндзя. Возможно, он и отдал приказ об этом нападении. Он для этого достаточно вероломен.