Седьмой
Шрифт:
Велена в который раз поймала себя на мысли, что вновь и вновь прикидывает способы получения награды без особого риска, как будто она уже согласилась на него работать!
Девушка зло мотнула головой. Нет! Она не собирается связываться с этим типом. А что касается денег, ее ждет не менее прибыльное дело – амулет Змеи.
Всего пару дней назад она услышала о торговце Черняке, приехавшем из заморских стран и привезшем множество всяких драгоценных побрякушек. Среди прочих упоминался этот самый амулет Змеи. Стоивший, по слухам, целое состояние.
Именно этот амулет должен был принести ей достаточно денег, чтобы бросить постылое ремесло…
Ее отец был известным вором. Как потом поняла Велена, слишком известным, чтобы умереть от старости.
Он был ловким и сильным, не хуже иных воинов владел мечом и топором, неплохо стрелял из лука. Именно отец научил большинству премудростей единственную дочь, именно он привил ей любовь к авантюрам и риску.
Матери Велена не знала никогда. Отец утверждал, что она умерла при родах. Ничего больше о матери он не рассказывал. Спросить у кого-нибудь еще было невозможно, они постоянно передвигались с места на место.
Велена не знала, что и думать. Была ли ее мать таким же вором, как отец, или, быть может, она была знатной особой? Может быть, из-за этого отец старательно скрывал ее имя? Быть может, она и не умерла? Быть может, она жива и тоже ищет ее? Кто знает…
Так или иначе, мать осталась только в ее мечтах. Будь иначе, Велена, возможно, и не пошла бы по стопам отца.
Его поймали, когда дочери стукнуло пятнадцать. Он остался прикрывать ее бегство, и ей удалось уйти. А потом она присутствовала при его казни. И навсегда запомнила взгляд отца. Взгляд, в котором она прочла просьбу простить его.
И Велена простила. Дождавшись завершения казни, она уехала, дав себе слово оставить это ремесло.
Но все оказалось не так-то просто. Велена, конечно, успела скопить кое-что за эти годы. Но этого было мало, слишком мало, чтобы больше никогда не задумываться о хлебе насущном.
Поэтому весть об амулете Змеи она расценила как знак свыше.
Знающие люди рассказали, что купец остановился в Каменце. А еще говорили, что пробудет он там всего несколько дней, а значит, ей предстояло очень и очень поторопиться.
Собственно, и конь-то богатырский ей понадобился, чтобы как можно быстрее добраться до города. Позарившихся на амулет наверняка уже собралось выше крыши, того и гляди, спугнут купца, да и сбежит он в столицу. А это было крайне нежелательно. Большой город – больше денег, но и больше опасности.
Каменец же казался идеальным местом для работы.
Она едва успела к закрытию ворот. Стража, однако, заупрямилась, и ей пришлось долго и нудно ругаться, прежде чем ей дозволили проехать. Миновав главные ворота, она обратила внимание на деревянный помост, выстроенный недалеко от дороги. На помосте, на длинных кольях, блестевших от жира и крови, висели трое. Пронзив тела насквозь, колья уперлись изнутри в черепа, отчего лица мертвецов смотрели строго вперед.
Велена никогда не приглядывалась к угодившим на колья собратьям по ремеслу. Это казалось ей дурной приметой. В особенности после того как туда угодил отец.
Глаза несчастных были давно выклеваны вороньем, тела основательно разложились, но Велене хватило и мимолетного взгляда, чтобы узнать одного из них. Длинные белые волосы Радена, полоскавшиеся на ветру, трудно было не заметить. Казалось, они остались единственной его живой частью.
Раден был альбинос. Белые от рождения волосы, красные глаза. Пожалуй, и не сыскать никого хуже, чем он, приспособленного для воровского ремесла. Но даже при запоминающейся внешности он умудрился стать неплохим вором. Чтобы не быть узнанным, чтобы сделаться незаметным, ему приходилось прибегать к самым разнообразным уловкам, многим из которых Велена научилась именно у него.
Вряд ли она любила его. Они редко бывали вместе, предпочитая работать в одиночку. К тому же они никогда не задерживались на одном месте, так что их носило по всей стране. Но время от времени они встречались. То в одном городе, то в другом, то в поле, то в корчме. К обоюдному удивлению и немалой радости.
Казалось, сама судьба норовила свести их пути-дороги. Но что-то мешало соединиться им раз и навсегда. Что-то, чего они так и не сумели понять.
И вот сейчас она вдруг ощутила предательскую влагу на щеках.
– Ну что, подружка, жениха встретила?
Сзади подошел один из стражников, не пускавший ее в город. Велена украдкой смахнула слезу, обернулась, бросив на воина испепеляющий взгляд.
– Смотри-смотри, милая, глядишь, воровать отучишься. Или скажешь, что ты не из воровской породы? Да только меня не обманешь, милая, я на вашего брата вдосталь насмотрелся…
Стражник улыбался, а Велена изо всех сил боролась с желанием стереть эту проклятую улыбку с его лица. И то, что позади него прохаживалось еще пяток воинов, значения не имело. Будь это в другом городе, она не сомневалась бы ни минуты. Очень может быть, что именно этот здоровяк и сажал Радена на кол!
Но не сейчас и не здесь! Ее ждет амулет Змеи, а с ним – шанс покончить, наконец, с этим проклятым занятием!
Она выдавила из себя улыбку и поманила воина пальцем. Тот подался вперед, широко оскалив зубы.
– Я запомнила тебя, мерзавец! И пустила коня в галоп.
– Давай-давай, тварь, запоминай! Я, между прочим, тоже тебя запомнил! – понеслось ей вслед. – Встретимся еще, милая, по-другому заговоришь!..
В корчму «Медвежье ухо» она добралась уставшая и злая. Устроившись спиной к стене, лицом к дверям, она привычно обежала постояльцев взглядом. Купцы, ремесленники, парочка загулявших воинов, несколько карманных воришек, сразу же выхваченных опытным взглядом, – вроде все как обычно.
Слегка расслабившись, Велена принялась за еду, не забывая отслеживать все перемещения в зале. Поэтому, когда один из воинов направился в ее сторону, она немедленно насторожилась. Перехватила поудобнее нож, которым резала мясо, а второй рукой уперлась в столешницу – если приспичит, можно будет перевернуть стол. Тяжеловат, правда, ну так ей не привыкать.
Другой воин уже лежал носом в тарелке, этот же упорно продвигался к ней. Можно было, конечно, предположить, что он свернет, подсядет к кому-нибудь другому за стол, но Велена нутром чуяла – он шел к ней. А при ее-то занятии доверять можно только нутру, ничему и никому более.