Чтение онлайн

— Золото!

Потом Харпер посмотрел на огромную фреску, покрывающую стену и половину сводчатого потолка. Там была еще одна фигура Осириса, бога загробного мира, с зеленым лицом и накладной бородой, с руками, сложенными на груди и сжимающими бич и посох, с высокой оперенной шапкой на голове и поднявшейся коброй на лбу. Вошедшие смотрели на него с чувством благоговения. В пыли, освещенной прожекторами, бог, казалось, ожил и двигался перед их глазами.

Они недолго задержались в первом святилище, потому что коридор продолжался, прямой как стрела, ведя к заветной цели. Археологи проследовали дальше. Следующее святилище принадлежало богине. Золотая фигура Исиды сидела в нише на троне, ее символе. Младенец Гор сосал ее грудь. Она смотрела на мир глазами из слоновой кости и ляпис-лазури.

Стены вокруг ниши также покрывали фрески. На них была изображена она, мать Исида, с большими подведенными глазами, черными как ночь, с солнечным диском и рогами священной коровы на голове. Вокруг нее на стене было много иероглифических надписей, ярких, как сонм светляков, — у нее было бессчетное количество имен. Среди них были Акт, Нейт и Бает. Также ее звали Птах и Секер, Мерсекерт и Реннут. Каждое из имен было словом силы, поскольку культ Исиды и его благое влияние пережили смерть почти всех старых богов, исчезнувших вместе со своими поклонниками, которые забыли их имена.

В древней Византии, а позже в христианском Египте добродетели и атрибуты старой богини перешли к Деве Марии. Образ маленького Гора, сосущего мать, сохранился в иконах Мадонны с младенцем. Таким образом, сама Ройан поклонялась богине во всех ее обличьях. Смесь крови в ее венах признавала и Исиду, и Марию, ересь и правда сплетались в ее сердце, так что Ройан чувствовала одновременно вину и религиозный настрой.

В следующем святилище стояла золотая фигура Гора сокологолового, последнего из Святой Троицы. В правой руке он сжимал боевой лук, а в левой анх, поскольку распоряжался жизнью и смертью. Глаза его сияли алыми сердоликами.

Статую окружали другие изображения — Гор-младенец, сосущий грудь Исиды, Гор-Гарпократ: божественный юноша, гордый, стройный и прекрасный, касающийся одним пальцем подбородка в ритуальном жесте, шагающий в сандалиях, одетый в короткую юбку. Потом следовал Гор сокологоловый, но с телом льва, а затем — в теле молодого воина, несущего на голове объединенную корону юга и севера. Внизу была надпись: «Великий бог и повелитель неба, безграничная сила, самый могучий среди богов, чья мощь изгнала врагов его божественного отца Осириса».

В четвертом святилище стоял Сет, сам Сатана, бог насилия и раздора. Тело его отливало золотом, но голова принадлежала черной гиене.

В пятом святилище царил бог мертвых и кладбищ, Анубис, с головой шакала. Он присутствовал при бальзамировании, в его обязанности входило смотреть, куда склоняется чаша весов, когда взвешивали сердце умершего. Если весы застывали горизонтально, он объявлял его достойным. Но если баланс склонялся в пользу злых дел, Анубис бросал сердце крокодилу, и тот пожирал его.

Шестое святилище прославляло бога письма, Тота. У него была голова священного ибиса, а в руке тот сжимал стило.

В седьмой часовне священная корова Хатор прочно стояла на всех четырех копытах, пятнистая, черно-белая, и глядела на вошедших человеческими глазами. Только уши на голове богини действительно были коровьи. Восьмой, самый роскошный зал был посвящен Амону-Ра, отцу всего сущего. Он был солнцем, огромным золотым диском, от которого исходили золотые лучи.

Здесь Николас остановился и посмотрел назад, в начало длинного коридора. Эти восемь священных статуй представляли собой сокровище, превышающее все найденное Говардом Картером и лордом Карнарвоном в могиле Тутанхамона. Ему казалось нелепым думать об их рыночной стоимости, но простая правда заключалась в том, что даже одного из этих предметов искусства с лихвой хватило бы на оплату долгов. Но он отбросил эту мысль и зашел в просторную комнату в конце галереи.

— Погребальный зал, — благоговейно прошептала Ройан. — Гробница.

Тени отступали перед ними, будто дух покойного фараона спешил к месту своего упокоения. Теперь они видели саму гробницу. Стены покрывали еще более роскошные фрески. Хотя исследователи увидели по пути уже немало подобных, глаза еще не пресытились, а чувства не притупились от такого изобилия.

На стене была изображена огромная фигура, склоняющаяся с потолка, — гибкое тело богини Нут, рождающей солнце. Золотые лучи лились из ее утробы, заливая могилу фараона и наделяя умершего правителя новой жизнью.

Царский саркофаг стоял посреди комнаты — массивный гроб, вырубленный из целого куска гранита. Интересно, сколько рабов понадобилось, чтобы пронести эту массу камня через подземные проходы, подумал Николас. Ему представились потные тела в свете масляных ламп, скрип деревянных катков под невероятным весом гроба.

Потом англичанин заглянул внутрь, и сердце его упало. Саркофаг оказался пуст. Массивную гранитную крышку сняли с места и швырнули оземь с такой силой, что она треснула по ширине и развалилась на две части, лежащие теперь на полу рядом.

Археологи медленно подошли еще ближе, пока не смогли как следует посмотреть внутрь, ощущая горький вкус разочарования во рту. Там оказались только разбитые остатки четырех сосудов. Их вырезали из алебастра, чтобы вместить кишки, печень и прочие органы правителя. Сломанные крышки сосудов украшали изображения голов богов и мифических существ из мира мертвых.

— Пусто! — прошептала Ройан. — Тело фараона похищено.

В последующие дни, фотографируя фрески и упаковывая статуи восьми богов и богинь, Ройан и Николас обсуждали исчезновение мумии фараона из саркофага и не раз спорили об этом.

— Печати на входе оставались в целости, — говорила Ройан.

— Да, и этому должно быть объяснение, — заявил Харпер. — Таита мог сам забрать тело и сокровища. В седьмом свитке он много раз оплакивает утрату такого богатства. Он указывает, что разумнее было бы потратить его на египетский народ.

— Нет, это нелогично, — возразила Ройан. — Потратить столько труда, построить плотину, прорыть туннель, выстроить такую красивую гробницу, а потом похитить и уничтожить мумию правителя. Таита всегда был разумен и логичен. Он по-своему чтил богов Египта. Это видно по всем его работам. И он никогда бы не нарушил религиозные традиции, в которые сам верил так истово. Что-то в этой гробнице подсказывает мне, что она ненастоящая. Таинственное и почти небрежное исчезновение тела, даже картины и надписи на стенах…