Седьмая казнь
Шрифт:
– Да кому ты в Москве нужна? Мужики столичные на своих женятся. А тебя разве что работяга деревенский, приехавший в столицу на заработки, в жены возьмет. Да только такого можно и тут найти. Незачем за ним в Москву тащиться. Вон Петька-тракторист за тобой бегает уже три года. Выходи за него замуж, рожай детей и живи себе…
– Э, нет, тут я не останусь. И Петька твой не годится мне в мужья.
– А кто тебе годится? Филипп Киркоров?
Дочка закатила глаза. Киркоров был маминым любимчиком, не ее.
– Или этот… который доктора играет?
– Джорж Клуни… – мечтательно протянула Райка. – Он, кстати, в Москву приезжает на премьеры своих фильмов.
– Ага. Приедет, увидит тебя в толпе, голову потеряет и…
– Да ладно тебе, мам, я ж не идиотка. Понимаю, что Клуни и Филипп твой мне не светят. И все-таки в Москве больше шансов найти себе кого-то, чем тут, у нас.
– Где же ты там жить собралась?
– А где другие живут? Там и я буду.
– Нет, не пущу! – решительно тряхнула головой родительница.
– Мам, ты ведь меня знаешь. Я все равно по-своему сделаю. Лучше помогла бы мне.
– Да чем же я могу помочь?
– А помнишь, ты мне о своей двоюродной сестре рассказывала, которая, когда ты девочкой была, летом сюда приезжала и гостила у вас. Клавдия, кажется.
– Помню, конечно. Только она троюродная.
– Она ведь из Москвы?
– Вообще-то Клава такая же провинциалка, как мы, но в Москву в шестнадцать переехала. В хореографическое училище поступила, да так в столице и осталась. А из родственников у нее только мы с тобой, родители ее рано умерли. Вот Клавка тетку иногда и навещала.
– Так напиши ей письмо, попроси, чтоб приютила меня на время.
– Да мы с ней не виделись уже лет сто!
– Ну, не сто…
– Тридцать – точно.
– Но ведь адрес у тебя есть. Вы же друг другу открытки поздравительные слали.
– Это тоже давным-давно было. Клавка наверняка уже двадцать раз переехала.
– Ну, можно же попробовать, – не отступала Рая.
– Да неудобно, дочь, как-то…
– Неудобно, мать, трусы через голову надевать! Дай мне адрес, сама ей напишу.
Мама дала, и Райка написала. Ответа не получила. То ли Клавдия действительно сменила место жительства, то ли не посчитала нужным откликаться на письмо. Раиса, однако ж, рук не опустила. Стала запросы отправлять в Москву, искать Клавдию Федосовну Сухову. И, что характерно, нашла! Дальняя родственница на самом деле была теперь прописана совсем по другому адресу. Девушка сначала хотела тетке очередное письмо написать, но потом решила: надо просто к ней ехать. Потому что ответа можно прождать до осени, а там дороги развезет, и из деревни не выберешься.
На билет и прочие расходы Райка денег добыла, продав шубу, подаренную бывшим любовником. Жалко, конечно, да и отдать пришлось за копейки, но делать было нечего. Собрав вещички и пообещав маме вернуться, если Клавдия ее не примет, Раиса покинула отчий дом.
До Москвы добиралась долго, почти трое суток. Вышла из вагона и ахнула. Но не от восторга, а от разочарования. Город оказался огромен, шумен, грязен, неприветлив. Чуть позже Рая увидела другую Москву, не привокзальную, и поняла, что в большом городе есть и своя прелесть. Особенно ей понравилась Манежная площадь. Сидеть у фонтана и на людей смотреть – одно удовольствие. Жаль, времени на это у нее мало. А все из-за работы. Пришлось устроиться (естественно, нелегально), чтоб с голоду не умереть. А главное, чтобы не уезжать из Москвы.
Три недели Райка мыла полы и посуду в одной забегаловке, пока Клавдию не отыскала. Беда была в том, что женщина в своей квартире не проживала. Соседи сказали, за городом где-то обитает, но где конкретно, никто не знал. Другая бы на месте Раисы руки опустила, а та нет. Настоящее расследование провела. Опросила и управдома, и всех старушек, что в сквере на лавках посиживали, и почтальона. Но на «след» вышла случайно. Увидела однажды, как из почтового ящика Клавдии какая-то молодая женщина письма достает, и подлетела к ней.
– Здравствуйте. Вы Клавдии кем приходитесь?
– Подругой. А что?
– Я ее ищу.
– А вы, собственно, кто? – Незнакомка окинула Райку подозрительным взглядом.
– Я ее родственница.
– И что вы хотите от Клавдии, родственница?
– Увидеться. Кроме меня и мамы моей, у нее родни не осталось. Тетя Клава с бабушкой моей очень дружна была, в гости постоянно приезжала, а потом они друг друга потеряли.
Женщина вытащила телефон, набрала номер.
– Клавдия, тебя тут родственница разыскивает. Говорит, чуть ли не единственная. Как выглядит? Провинциально. Что? Спросить, откуда?
– Из деревни Павелиха, – выпалила Райка.
– Из Павелихи какой-то… Ага… И что? Привезти? Ладно…
Женщина убрала трубку в карман и сообщила Раисе:
– Клавдия не против с вами встретиться. Я как раз сейчас еду к ней, могу вас с собой захватить
– Ой, сделайте одолжение!
Они вместе вышли из подъезда.
– Меня зовут Дарья, – представилась женщина. – А вас?
– Раиса.
Подруга Клавдии кивнула и больше ничего не сказала. Подвела Райку к автомобилю, скромненькой «Ладе». Машина Дарье не шла. Не потому, что та была как-то уж очень хороша собою, настолько, что ей только на «Бентли» ездить. Внешность приятная, но ничего выдающегося. Красивые глаза и волосы, вот, пожалуй, и все, что цепляло взгляд. Да еще фигура. Ладная, женственная. Райка, обладательница аппетитных форм, знала, как трудно держать их в тонусе. Чуть побольше съешь – живот вылезает, полакомишься вкусненьким несколько дней – задница тяжелеет. А у Дарьи тело было в хорошей форме. Но во всем облике женщины сквозила такая непоколебимая уверенность в себе, что не на «Ладе» ей бы ездить, а хотя бы на «Ауди». Потом, когда Райка лучше узнала подругу Клавдии (Дарью иначе как «приживалкой» никто не называл), поняла, как на ее счет ошиблась. Женщина просто умела, что называется, хорошую мину при плохой игре делать. Умела за маской самоуверенности прятать свои комплексы, которых у нее не меньше, чем у остальных, оказалось. Если не больше.
Клавдия, как выяснилось, жила за городом. Добирались до места часа полтора. В дороге не разговаривали. Дарья была вся погружена в себя. Да и вообще она не очень Райке понравилась. Показалась высокомерной.
– Приехали, – сообщила женщина, затормозив у шикарного дома.
«Ого! – подумала Раиса. – А родственница-то не бедствует…»
Они прошли за ворота. Красивый парк окружал дом. В нем росли и старые деревья, Райкины ровесники, и саженцы, едва окрепшие. Возле слабенькой елочки суетился красивый молодой человек неславянской внешности.