Чтение онлайн

— Это лучшие дни в их жизни, — уклончиво заметила я.

— Пустой дом… слуги… совершенно невозможные, — голос у нее прерывался.

— К счастью, это всего лишь раз в году.

— Все ушли… совершенно вес… Никого из прислуги в доме. Если кто заедет…

— Никто не заедет. Все знают, что сегодня день цирка.

— Керенса, дорогая моя… Джудит…

— Она отдыхает.

Отдыхает! Волшебное слово. Мы пользовались им, когда подразумевали, что Джудит не совсем в форме для появления на людях. При гостях мы говорили: «Ей немного нездоровится. Она отдыхает».

Ее состояние немного улучшилось с той поры, как ушла Фанни, она действительно стала меньше пить; но не избавилась от непрестанной тяги, переходящей, казалось, в сумасшествие. Не тогда ли ее мать ходила танцевать на болота, когда бывала пьяна? Может, и впрямь, как сказала Джейн Карвиллен, пьянство было тем чудовищем, которое преследовало семью Деррайзов?

Мы молчали, занятая каждая своими мыслями; и вдруг я заметила, как Карлион растянулся на траве, его маленькое тельце сотрясалось от рыданий.

Я тут же подбежала к нему и подняла.

— Ну, что с тобой, хороший мой? — спросила я.

Он приник ко мне, но прошло некоторое время, прежде чем он смог заговорить.

— Сонечка, — сказал он. — Я был нехороший.

Я отвела густые волосенки со лба и пробормотала что-то утешительное, но не смогла успокоить его.

— Я ее больше не любил, потому что она не настоящая.

— А теперь ты ее снова любишь?

— Она же Сонечка, — сказал он.

— Ну, она будет очень счастлива, что ты ее снова любишь, — утешила я.

— Она ушла.

— Ушла? Он кивнул.

— Куда? — спросила я.

— Не знаю.

— Но, милый, если она ушла, ты должен знать, куда.

— Я искал-искал. Она ушла, потому что я сказал, что она ненастоящая.

— Она в детской и ждет тебя.

Он замотал головой.

— Я искал, искал…

— И ее там не было?

— Она ушла совсем. Я ее больше не любил, Я сказал, что она ненастоящая.

— Ну, — сказала я, — так ведь оно и есть.

— Но она плачет. Я сказал ей, что она мне больше не нужна. Мне хотелось настоящую сонику.

— А теперь она тебе нужна?

— Она же моя Сонечка, хоть она и ненастоящая соника. Я хочу, чтобы Сонечка вернулась, а она ушла.

— Я покачала его в объятиях. Какое у него нежное сердечко!

Я подумала: «Он считает, что обидел бедную Сонечку, и хочет ее утешить».

— Пойду и отыщу ее, — сказала я ему. — Останься тут с бабушкой. Может, она позволит тебе посчитать ее бусинки.

Одним из самых больших удовольствий для него было изучение бус из сердолика, которые моя свекровь всегда носила днем; золотисто-коричневые камешки были лишь слегка обточены. Они всегда притягивали Карлиона.

Он заулыбался от предвкушения, и я посадила его на колени к свекрови; она тоже улыбнулась, потому что игра с камешками была для нее, по-моему, не меньшим удовольствием, чем для него. Она станет рассказывать ему про ожерелье и про то, как муж подарил его ей, и как его мать передала ему его для невесты; это было фамильное ожерелье Сент-Ларнстонов, а сами камешки были найдены в Корнуолле.

Я оставила Карлиона слушающим сонный голос своей бабушки; она пересказывает историю вновь, как делала уже не раз, а он наблюдает за ее губами и поправляет, когда она употребляет слово, которого не было в ее предыдущих рассказах.

Теперь мне кажется, что едва я вошла в дом, как у меня появилось странное предчувствие. Но возможно, я вообразила все это потом. Правда, я была очень чутка к тому, что называется настроением дома. Дом для меня был живым существом; я всегда чувствовала, что он словно оболочка моей судьбы. В тот день это еще раз подтвердилось.

Глубокая тишина. Все обитатели ушли. Очень редко случалось, чтобы уходила вся прислуга. Но это был день, когда разрешалось уйти всем.

Только Джудит лежит в своей комнате, одна с растрепанными волосами. Ее лицо уже явно выдает в ней алкоголичку, глаза кажутся слегка обезумевшими и налитыми кровью. Я вздрогнула, хотя день был теплый.

Мне захотелось обратно в розарий, где сейчас мои сын Я улыбнулась, представив себе, как он сидит на коленях у леди Сент-Ларнстон, уткнувшись лицом в корнуэльские камешки, а может, перебирает их своими пухлыми пальчиками.

Мой милый ребенок! Я готова умереть за него. И я тут же посмеялась над такой мыслью. Какой ему прок от меня, мертвой? Я нужна ему, чтобы планировать его будущее, чтобы дать ему ту жизнь, которой он достоин. Может быть, в нем уже проявляется та мягкость, чувствительность, из-за которой им станет руководить сердце, а не разум?

Как он будет счастлив, когда я положу в его объятия игрушечного слоненка. Мы вместе объясним Сонечке, что он ее по-прежнему любит и что совсем неважно, что она ненастоящий слоник.

Сначала я прошла в детскую, но игрушки там не было, Я видела его с ней сегодня утром. Я улыбнулась, вспомнив, как он таскал ее за собой с недовольным видом. Бедная Сонечка! Она была в опале. Когда же я его с ней видела? Это было, когда Меллиора привела его ко мне в комнату перед уходом. Они прошли вместе по коридору и вниз по основной лестнице.

Я проследовала в этом направлении, догадываясь, что его внимание было чем-то отвлечено, он ослабил ручку и оставил игрушку где-нибудь на дороге. Я спущусь по лестнице и выйду на один из газонов перед домом, где он играл сегодня утром.