Чтение онлайн

А, вот. (На обороте проездного билета.)

Кровь, которую девушка пролила, была, по его мнению, некоторой компенсацией за оскорбление и унижение, которому она его едва не подвергла. Потому и говорил ей, что больно теперь будет всегда, что ему мало ее сегодняшнего мучения, а надо, чтобы она его теперь всегда ожидала, ее постоянный страх, навсегда отвратить ее от любовных радостей. Но тогда он и прогуливал ее по городу, и приехал на другой день не из чувства вины или смущения, а чтобы, с одной стороны, еще раз понаблюдать ее растерянность перед болью, а с другой — закрепить и усилить в ней это чувство, которое, как он надеялся, теперь с ней будет всегда. Связывались в эпизоды.

В пору порассуждать об исторической судьбе эстонцев, судьбе, которую они несут в себе. Она определяет их поведение и в сферах, далеких от политики. Эстонцы чувствуют себя раз и навсегда униженными русским, как они говорят, владычеством. Поэтому очень остро реагируют на любое частное унижение со стороны более сильных соседей своих. Эти готовящиеся новые унижения они постоянно подозревают, а если ничего похожего на них не происходит, то испытывают дискомфорт и даже некоторую обманутость, которая их тем более выводит из себя. Так бывает, когда чего-нибудь очень ждешь, даже самого плохого, а оно не наступает. За исторические унижения Эстонии сейчас расплачивалась провинциальная художница. (Был недоволен.)

Кажется так же маловероятным и предположение девушек, что их новый знакомый связан с бандитами или подпольной коммерцией. Ведь в этом случае он вряд ли бы выпустил Катю, которая могла прямиком направиться в милицию. Он же не мог ничего знать ни о ее рас-стро-ен-ных чувствах, ни о злой ревности к подруге. Случись так и приехал бы наряд, тогда на-ру-жу-бы полезли все тайные занятия гостя, его каналы и связи, была бы раскручена его де-я-тель-ность, а значит, и тех, кому он, по предположению рассказчицы, что-то вез. А это бы, в свою о-че-редь, означало бы конец его криминальной карьеры. И из-за чего? Из-за двух проблядушек. Да его бы просто пристрелили. Нет, бандитом он не был. Все, что он делал, делал в аффекте, мало что соображая и не кон-тро-ли-ру-я себя, ни о какой милиции не думал. Чего профессионал, конечно бы, себе по-зво-лить-не-мог.

Потому и похищение джинсов не было заранее спланировано, да и сами джинсы ему были не очень нужны. Сказано же: у него были модные, хорошие штаны. План насчет джинсов родился в нем спонтанно, по вдохновению. Радость и торжество удавшегося изнасилования недолго держались в Яне. На следующий день ему этого уже было недостаточно, он решил, что, еще и обворованная, она будет выглядеть более униженной. Возможно, джинсы и прямо ассоциировались и напоминали об унижении, которого он только по счастливой случайности избежал. Перечитав, был недоволен. (Подходя к ее красноватому дому.)