Сделка
Шрифт:
«Пятерка» проехала еще метров сто пятьдесят и вдруг резко остановилась.
Алексей, уже снова откинувшийся в удобном кресле и закрывший глаза, поднялся:
— Что случилось?
— Смотри, — спокойно произнес Проскурин.
Алексей тряхнул головой, отгоняя туманную пелену, и сразу же увидел их. У обочины стоял военный «уазик», а рядом с ним двое крепких, плечистых парней. И третий. Его Алексей узнал сразу: знакомые усики, ладно сбитая фигура. Сулимо курил, неотрывно наблюдая за пассажирами остановившегося «жигуленка».
Двое плечистых выглядели чуть более расслабленно, хотя фээскашнику была знакома эта расслабленность. Он понимал, что им не удастся проскочить и половины из той сотни метров, что разделяет «пятерку» и «уазик», а убийцы уже выхватят из-под пальто автоматы и успеют выпустить как минимум по одной длинной очереди. Проскурин оглянулся на дорожную бригаду.
«Далеко, — решил он. — Черт, как далеко».
Рабочие были заняты своим делом. Шум мощных машин заглушит и без того тихие выстрелы оснащенных глушителями «кипарисов». Но даже если кто-нибудь из рабочих и обернется, он не сможет разглядеть ни оружия, ни лиц широкоплечих молодчиков. Полкилометра как-никак.
Майор подумал о том, что можно было бы достать из-под сиденья автомат, но тут же решил, что не стоит. Ему все равно не успеть. Нет времени. Хлопчики откроют огонь раньше, чем он пристегнет магазин. Не говоря уж о глушителе. Можно было бы попробовать рвануть на посадки, но «пятерка» — не танк, завязнет через пять метров.
Когда Проскурин повернулся, один из убийц уже сунул руку под пальто, второй с небольшим запозданием начал зеркально повторять движение напарника.
«Левша, вероятно, — с каким-то холодным безумным спокойствием решил фээскашник. — Точно, левша. Значит, автомат у него справа висит».
Только капитан не суетился, не тащил оружие, просто стоял и смотрел.
— Ныряй под сиденье, — скомандовал Проскурин, резко вбивая в пол педаль газа, и рыкнул: — Махом!
Он понимал: времени на то, чтобы пристегнуться, у него уже нет. «Пятерка», яростно взревев двигателем, рванула с места и, словно огненная торпеда, помчалась прямо на молчаливые плечистые фигуры. Мысли в голове Проскурина неслись, словно табун обезумевших лошадей, моментально сменяя одна другую. Нужно сбросить в кювет «уазик», нужно, по возможности, сбить этих орлов, чтобы не пальнули вслед, до кучи нужно еще и не перевернуться самим…
Пятьдесят метров.
Коренастый капитан сунул руку за отворот пальто.
«И у этого пушка, — подумал Проскурин. — Эх, размазать бы его по зеленому борту «уазика». Так, чтобы каша одна осталась».
Он начал сползать под сиденье, упираясь руками в баранку, уже предчувствуя мощный удар.
— Сейчас, ребята, — бормотнул просто так, для успокоения.
«Где же их ждали-то? Наверняка метрах в пятидесяти дальше по шоссе. Расслабился, майор, расслабился».
Двадцать пять метров.
«Нашли, значит? Молодцы, хлопчики. Хорошо еще не ночью, когда они оба дрыхли в салоне. А то и проснуться не успели бы…»
Десять метров.
В этот момент абсолютно беззвучно автоматы выплюнули первую порцию свинца. Ни Проскурин, ни его спутник не слышали выстрелов, просто стекло вдруг исчезло, а вместо него образовался серебряный дождь, который хлынул в салон сухой трескучей волной. Правда, Алексей в этот момент уже сидел, скрючившись, под приборной панелью, да и Проскурин представлял из себя плохую мишень. Небось одна макушка только и торчала над капотом, да и ту автоматчики толком не разглядели бы на такой скорости.
Проскурин рванул руль вправо, затем — резко влево. Машина вильнула, и именно поэтому вторая очередь прошла не через весь салон, а пробила стекло в левой задней двери и раскрошила задний ветровик. Осколки забарабанили по багажнику, но сейчас потеря стекол волновала Проскурина меньше всего. Пули с кастаньетным стуком замолотили по капоту, крыльям, по передку. Истерически клацнув, взорвалась левая фара. Левое дверное зеркальце разлетелось мелкими блестящими брызгами. Проскурин чуть приподнялся. Ровно настолько, чтобы заметить надвигающееся переднее крыло «уазика», две темные фигуры, метнувшиеся влево — капитана и одного из плечистых, и третьего, почему-то бросившегося вправо, прямо под колеса надвигающегося «жигуленка».
«Вот тебе и толчковая левая», — злорадно подумал Проскурин.
В следующий момент он услышал свист пуль над головой — левша продолжал давить на спусковой крючок. Выждав еще долю секунды, Проскурин вновь резко крутанул руль вправо. «Пятерка» начала поворачиваться вокруг оси и ударила левым задним крылом в правое переднее крыло «уазика». Удар был очень сильным. Проскурин почувствовал, как его бросает на дверцу, и та распахивается, словно держалась не на прочном замке, а была привязана ниткой. Затем еще один удар, и черная фигура по-рыбьи взвилась над капотом «Жигулей». Она ударилась о крышу, перекатилась через нее, грохнулась на багажник и кубарем слетела на дорогу уже позади.
Проскурин резко выпрямился. «Жигули» уже развернулись на триста шестьдесят градусов, но все еще продолжали скользить по асфальту, истошно визжа горящими шинами.
«Вот и все, — подумал Проскурин. — Вот и все наши следы. Туфта собачья. Дорожники наверняка покажут, что видели «пятерку», выписывающую на дороге кренделя, и в результате посадочный след самолета пойдет как наш собственный, тормозной».
Он дернул руль влево, гася вращение. «Жигуленок» по-собачьи вильнул задом, выровнялся и рванул к шоссе. Боковое зеркальце заднего вида отсутствовало, но центральное каким-то чудом уцелело, и в нем Проскурин увидел лежащий на боку в кювете «уазик» и пару темных фигур, орущих и нелепо размахивающих руками.
«Ну да, спектакль для дорожной бригады. — Фээскашник выжал полный газ. — Молодцы, хлопчики, быстро соображают, надо отдать им должное. Молодцы. Пропустили, а потом просто перекрыли дорогу и подождали, пока мы поедем обратно».
«Пятерка» выехала на шоссе, повернула налево и покатила в сторону Ростова.
— Ну что, все? — подал голос скорчившийся под передним сиденьем Алексей.
— Все-все, вылезай, — серьезно кивнул Проскурин. — Этот низенький и есть твой капитан?