Сделка
Шрифт:
Поезд все ускорял и ускорял ход, стены мелко вибрировали, а с потолка то и дело осыпались тонкие струйки штукатурки.
— М-да, — покачал головой Максим.
Они слушали, как уходит состав, удаляется, постукивая по рельсам.
— Ну, — Саликов посмотрел на часы, — осталось двадцать секунд.
Проскурин совершенно автоматически взглянул на свои, стрелка перескакивала с деления на деле-
Когда до взрыва оставалось не более пяти секунд, Саликов скомандовал стоящим рядом широкоплечим:
— Ну что же, я думаю, пора.
Глава сорок седьмая
…На выезде из города, у поста ГАИ, Алексей вновь ткнул патрульного пистолетом в бок.
— Не вздумай останавливаться. Замечу, что тормозишь, выстрелю. Мне терять нечего.
Водитель посмотрел на него, покосился на пистолет, на белые от напряжения пальцы, мертвой хваткой сжимающие оружие, и вновь отвернулся.
— Тебя все равно поймают, — буркнул он. — Тебе деваться некуда. Лучше по-доброму. Отдай оружие и иди себе.
— Сейчас, погоди. Вот только штаны подтяну. За дорогой лучше смотри, советчик хренов.
Алексей убрал палец с курка. Не дай Бог, тряхнет на какой-нибудь колдобине.
Итак, в составе, на котором, судя по всему, планировалось вывозить технику, имеются вагоны-близнецы. Зачем? Проскурин упомянул о второй ветке. Значит, должен быть еще один состав.
Назовем его «А». Этот состав «А» вкатывается на территорию угольного комбината, а вместо него на пути выходит состав с техникой — «Б». Где-то неподалеку вагоны-двойники отцепят и пристегнут к ка-кому-нибудь третьему составу. Скажем, «В». В эшелоне «Б» поедут самолеты и бронетехника, а вот что повезет состав «В»? На этот вопрос ответа нет и не будет до тех пор, пока не вскроют все вагоны…
Алексей вздохнул.
— Давай, командир, поторопись.
Гаишник проводил патрульную машину взглядом и махнул жезлом, приказывая какому-то заляпанному грязью «Москвичу»: «Причаливай».
Глава сорок восьмая
Садящий у стены Проскурин молча смотрел, как боевики поднимают автоматы. Он видел, как прыгнул на них Максим, и тут же длинная очередь из «кипариса» отшвырнула полковника назад, к двери. Он видел, как золотистые латунные гильзы устилали пол и мелькали в воздухе металлическим веером. Он видел, как Максим, пытающийся удержаться за жизнь скрюченными пальцами, комкающими шинель на животе, сучит ногами и захлебывается кровью. Он видел безразличную, полную вселенского спокойствия улыбку Саликова, абсолютно холодный пустой взгляд Сулимо и равнодушные глаза собственных убийц.
Проскурин вдруг резко подался вперед, одновременно переворачивая в пальцах лезвие и закидывая руку назад для броска. Загрохотали короткие лающие очереди. Одна из них прошила ему бедро, вторая — правый бок, раскрошив ребра и разорвав легкие. Комната заполнилась пороховым дымом. Звуки выстрелов смешивались со стуком колес, гулким, словно удары кузнечного молота. Это была еще не смерть, но она уже стояла рядом, высокая бесплотная фигура, застящая собой весь мир. Проскурин швырнул клинок в тот момент, когда третья очередь разворотила ему грудь. Он увидел, как серебряная крохотная рыбка рассекает воздух, как хватается за горло изумленный Саликов, как буро-черным ручейком стекает по холеным, белым пальцам генерала кровь. А еще он увидел черный зрачок ствола, направленный ему в лицо, и когда ствол этот выплеснул сноп огня, где-то совсем рядом, словно раскат грома, прогрохотал взрыв, расколовший надвое меркнущее ночное небо.
Глава сорок девятая
…Розово-белая вспышка, озарившая звездное покрывало ночи, заставила Алексея вздрогнуть. Через секунду до машины докатился глухой, басовитый раскат взрыва.
Водитель с удивлением посмотрел на странного «больного» и изумленно спросил:
— Что это такое было, а?
— Гони! Давай, гони!!!
Алексей ни на секунду не усомнился, что рвануло именно на угольном комбинате. Водитель тоже.
— Похоже, на угольном, — сосредоточенно заметил он. — Вон зарево-то… Ну точно, наугольном.
«Жигуленок» резво катил по скользкой, покрытой тонкой ледяной корочкой дороге.
— Минут через пять будем, — деловито сообщил патрульный.
Под приборной панелью хрипло и невнятно забормотала рация. Слов Алексей не разобрал, но по быстрому взгляду водителя сообразил — говорит диспетчер либо о нем, либо, что вероятнее, о взрыве…
Он кивнул:
— Отзовись. Скажи, пусть пришлют ОМОН или спецназ. Только обо мне ни слова. Понял?
— Ага, понял. Чего тут не понять-то? — Водитель уже тянул мосластую крепкую руку к черной коробочке микрофона, схватил, поднес к губам. — Центральный, это — Двойка-четырнадцать. Я тут недалеко от угольного комбината… — Диспетчер что-то забормотал в ответ. — Ага, понял, понял. Не дурной чай… Нет, он, — еще один взгляд на Алексея, — в больнице остался…
— Про ОМОН скажи.
— Лучше бы на комбинат ОМОН вызвать, — не очень уверенно предложил водитель. — Да. Горит шибко.
Машина уже сворачивала на подъездную дорогу, оставив справа высокую обшарпанную стелу. Памятник почившему в бозе комбинату. В ту же секунду в лобовое стекло патрульного «жигуля» ударил свет фар. В салоне стало светло как днем.
— Ах, ты, гаденыш, — ругнулся, морщась, патрульный и включил маячок. — Я те устрою! Совсем, что ли, дурило, ослеп?
Синие всполохи отразились в стекле встречной машины, заметались по мокрому асфальту. «Дальний» сменился «ближним», однако и у Алексея, и у милиционера уже плавали перед глазами слепяще-белые пятна.
— Гад, во гад! — продолжал бурчал, патрульный. — Из-за таких все! Темно им, б…ям! Половина аварий вот из-за них!
«Нарушитель» поравнялся с «Жигулями», и Алексей разглядел борт «УАЗа», стекло кабины и даже чьи-то пальцы, спокойно сжимающие баранку.
Патрульный начал было притормаживать, но «уазик» мгновенно прибавил ход и через секунду свернул на шоссе.
— Ладно, бес с тобой. Живи, — вздохнул водитель.
«Жигуленок» снова начал набирать скорость.
Метров через четыреста перед капотом мелькнуло железнодорожное полотно, а затем взгляду Алексея открылись последствия взрыва. Это был товарный состав. В неярком свете живого огня он казался невероятно длинным, едва ли не бесконечным. Тусклые серые борта вагонов-рефрижераторов напоминали тело гигантской змеи, хвост которой, плавно изгибаясь, скрывался за деревьями. Электровоз и несколько передних платформ опрокинулись. На боковых стенках мелькали язычки пламени, и черный дым, столбом поднимающийся к морозному небу, отчаянно упирался в золотистую луну.