Чтение онлайн

Володька закончил перетягивать рожки и протянул остатки изоленты ефрейтору.

— Так-то лучше, — тот сгреб моточек с тонкой

Володькиной ладони огромной шершавой пятерней и сунул в карман. — Что, дрейфишь, земеля? — усмехнулся он.

— А ты? — серьезно спросил Володька.

— Я-то? — Ефрейтор усмехнулся криво и зло. — Я, братан, ничего не боюсь. Я боюсь, что нам сегодня ни одного «духа» не встретится. Чтобы его собственными руками к стенке поставить. Черноту ненавижу! Всю Россию под себя подгребли, суки! Баб наших трахают. На рынках, куда ни погляди, везде черножопые. И на улицах. И борзые, падлы, стали. Ельцин прав, пора их учить. Перестрелять всех к такой-то матери.

Володька вздохнул.

— Чего дышишь? — недобро осклабился ефрейтор. — Не нравится? Интеллигент, что ли? Вот вы, б…и, страну и просрали. Дерьмократы долбаные. Не живется спокойно вам. Все на работягах катаетесь, падлы. Не знаете, что такое работа. Деньги за не хрена делать получаете. Хаваете и пьете на наищ бабки. Моя бы воля, я бы вас всех перемочил. Легче б жилось.

Володька промолчал. Подобных рассуждений он наслушался достаточно. Во всяком случае, в учебке, похоже, не нашлось ни одного человека, который не счел бы необходимым сказать ему об интеллигентах и демократах, «просравших страну», пьющих кровь из всей России не хуже черных.,

Ефрейтор опять быстро посмотрел на темный город и добавил:

— Сначала всю черноту передавить, а потом и за вас приняться. — Он вновь посмотрел на Володьку и засмеялся. — .Да ладно, не ссы. Случись чего, я тебя не брошу. Своего братана-солдата всегда выручать надо. Это потом, на гражданке, если свидимся… Я вот жалею только, что в штурмовую группу не попал.

— В какую штурмовую группу? — не понял Володька.

— Да я тут слушал, как наш летха с каким-то майором разговаривал. Говорили, будто штурмовую группу будут создавать. Специально. Дворец Дудаева брать. Я даже думал добровольцем попроситься.

— Чего ж не попросился?

Володька отвернулся к городу и начал всматриваться в черные, клыкасто вонзавшиеся в ночи руины. Ему был неприятен этот разговор. Стоящий перед ним солдат-ефрейтор всерьез жаждал чужой крови. Он хотел убивать и убивать много, всех ради того, чтобы успеть домой к Новому году, ради «лучшей жизни без черноты», ради собственных ни на что не годных фантазий.

«Неужели и я стану таким же через год? — подумал Володька. — К дембелю?»

— Почему не попросился? — повторил он, скорее для себя, удивляясь сути вопроса.

— Да ты, земеля, совсем бестолковый, — ухмыльнулся ефрейтор. — Я же говорю: дембель на носу. Может быть, нас уже завтра домой отправят. Я имею в виду дембелей. Вам-то, «зверям», еще трубить и трубить. Понял?

— Понял, — вздохнул Володька.

Ефрейтор подумал и вытащил из кармана объемной куртки пачку сигарет. Достал одну, размял в желтовато-грязных пальцах, роняя в тусклый снег бурое табачное крошево, и мутно прилепил «астрину» к нижней губе. Затем подумал еще секунду и протянул пачку собеседнику:

— Закуривай, зяма. Потом, может, некогда будет.

— Спасибо. — Володька вытащил сигарету — она затрещала, как пересохшая листва в юннатском гербарии, — и закурил с удовольствием, глотая резкий, дерущий горло дым словно прохладную родниковую воду. — Мои еще на пересылке в Моздоке кончились, а тут нам сигарет не давали, — пояснил он.

— Да ладно, сочтемся, — махнул рукой ефрейтор.

Из темноты, откуда-то сбоку, из-за машин, вынырнул молодой лейтенант.

— А ну, хорош курить, — раздраженно буркнул он. — По снайперской пуле, что ли, соскучились? Давайте бросайте «бычки* и лезьте в машину. Через две минуты колонна трогается. А еще раз увижу, что курите на улице, оба по трое суток ареста получите, — глаза офицера поблескивали масленисто и влажно.

— Ну да, — буркнул себе под нос ефрейтор, когда лейтенант прошел дальше, к едва различимому за сизой дизельно-выхлопной завесой танку. — Трое суток ареста. Дальше, чем в эту жопу, все равно не засунет, — однако окурок бросил и кивнул Володьке: — Бычкуй, земеля.

Володька нехотя загасил окурок, притушил оставшуюся искорку о борт «БМП» и сунул, «бычок» за козырек шапки-ушанки. Там сохранней будет.

Ефрейтор приоткрыл люк, из которого вырвался неяркий свет, и кивнул:

— Лезь, зяма. Да побыстрее. Может, летха и прав. Нарвемся на какого-нибудь снайпера.

«Если бы лейтенант был прав, — хотел сказать Володька, — нас обоих уже понесли бы вперед ногами». Но промолчал. С пьяным спорить — себе дороже. Это он уяснил еще на гражданке.

Забравшись в гулкое нутро «БМП», в котором сидели еще четверо солдат, Володька пристроился на откидную скамью и оперся спиной о борт.

Странной была их разведрота. Согнали ребят из разных частей, никто никого не знает. Не представляешь, от кого чего ждать. Хотя — Володька знал это точно, — кроме него, сюда откомандировали еще двоих парней из их учебки. Но тех еще в Моздоке отправили в какую-то другую часть. Наверное, в такую же роту, только где-нибудь на другой окраине Грозного. Хорошо хоть с ефрейтором познакомился. В случае чего будет кому поддержать. Володька как-то плохо представлял себе, что такое разведка. Разве только по книжкам да по кинофильмам о Великой Отечественной войне. О разведке же с применением бронетехники ему даже читать не приходилось. Успокаивало одно: по идее, у них на пути должно быть чисто. Если поразмыслить: что боевикам делать в городе? Нечего. Боевых действий с использованием живой силы не ведется. Авиация, правда, утюжит улицы, но стрелять из «АКМа» по «сухарям» все равно что палить из рогатки по «Ту-154». Нет, все-таки боевиков на улицах быть не должно, а уж как случится на самом деле, это одному Богу ведомо. Во

— всяком случае, их ни о чем не предупреждали. Разве что какой-то полупьяный сержант-сверхсрочник буркнул: «Держите ушки на макушке, пацаны». Для Володьки эти слова не значили ровным счетом ничего. «Ушки на макушке» нужно держать и когда в салочки играешь.

Здоровяк ефрейтор забрался в «БМП», закрыл за собой створку люка и бухнулся рядом с Володькой у стены.

— Тебя как звать-то, зяма? — спросил он с едва различимой нотой снисходительности.

— Володя, — ответил Володька.