Чтение онлайн

— Тогда как же ты узнал?

— Отправился на местное кладбище и нашел там могилу Деборы Лонгверт. Она умерла двадцать второго декабря 1810 года… В тот день, когда, по твоим словам, родился Никки.

Я ничего не могла возразить, только беспомощно потерла виски.

— Насколько я понимаю, — спросил он, — мой кузен Джордж — отец Никки?

— Да, — ответила я. И торопливо заговорила, словно желая поскорее высказаться и уже больше не возвращаться к этому:

— Они были влюблены друг в друга, он обещал, что женится на ней. Иначе Дебора никогда бы не позволила ему приблизиться! Но в это время отец Джорджа откопал где-то Гарриет с ее богатым папочкой и начал оказывать нажим на сына. Гордость не позволила сестре оставаться там, где разыгрывалось все это представление. Она попросила убежища у нас с Томми. А примерно через месяц мы узнали, что Джордж поддался на уговоры отца и женился на Гарриет.

Я на одном дыхании выпалила все это и замолчала, чувствуя усталость и опустошенность.

— Что заставило тебя пойти на кладбище в Хайгейте? — спросила я потом.

— Хотел взглянуть на могилу Деборы, я уже говорил. Я посмотрела на него с недоверием:

— Но если жена викария ничего не сказала о моей сестре, то как же ты…

— Я подозревал, что правда где-то рядом.

Прислонившись спиной к изгороди, я сквозь ткань платья ощутила тепло деревянных жердей.

— Подозревал? — переспросила я.

— Конечно. Никки должен был быть сыном Джорджа. Другого объяснения завещанию трудно найти. И у меня родилось две версии. Первая — Джордж совершил над тобой насилие.

— Ты сошел с ума! — воскликнула я. Тень улыбки промелькнула на его лице.

— Я почти сразу отверг это предположение. Ты скорее бы убила его. Но поначалу мне самому хотелось его убить, несмотря на то что бедняга уже мертв.

— А вторая версия? — спросила я.

— Вторая такова — Никки все-таки сын Джорджа, но не от тебя. И когда я начал думать о предполагаемой матери, картина стала проясняться.

Сзади меня раздалось легкое фырканье. Теплый и влажный нос Нарсаллы ткнулся мне в шею.

— И долго ты пребывал в уверенности, что твой кузен насильник? — вернулась я к первой версии Ральфа. Он снова слегка улыбнулся:

— Не очень, так как убедился на собственном опыте, что у тебя хороший вкус.

Однако мне было не до улыбок.

— Но ты убедился еще и в том, — безрадостно сказала я, — что мной нетрудно овладеть, не прибегая к насилию.

Ральф кинул на меня возмущенный взгляд, хотел ответить, но вместо этого шагнул ко мне, схватил за плечи и яростно поцеловал.

Его поцелуй окончательно растопил мой гнев, остались только опасения.

— Надеюсь, ты не расскажешь Никки о том, что узнал? — спросила я.

Снова возмущение мелькнуло в его глазах.

— Конечно, нет. Но вот тебя ждет в будущем неприятная обязанность рассказать сыну о происхождении денег.

— Можно избежать этого, если я их не возьму!

— По-моему, с этого все и началось несколько месяцев назад, — пробормотал Ральф и, наклонившись, снова поцеловал меня.

Мы стали целоваться, и лошади, подняв головы, с интересом наблюдали за нами.

— Не зайти ли нам внутрь домика? — прошептал он.

— Прекрасная мысль, — ответила я.

И тут со стороны дороги донеслись оживленные детские голоса, мы отпрянули друг от друга, как провинившиеся школьники.

— Мама! — услышала я минуту спустя голос Никки.

— Дядя Ральф! — кричали другие мальчики.

— Мы идем удить рыбу! Пойдете с нами?

Ральф с сожалением взглянул на меня.

— До вечера, — прошептала я с улыбкой.

В эту ночь я опять мало спала, но вовсе не оттого, что мучила бессонница. Однако проснувшись после недолгого утреннего сна, я не ощутила ни усталости, ни уныния.

В наших ночных разговорах мы больше не касались Никки и нависшей над ним угрозы, но перед тем как вернуться к себе в комнату, Ральф снова уверил меня, что и по этому поводу почти уже пришел к кое-каким выводам. Я не стала просить его рассказать подробности, так как была совершенно уверена, что дело касается Роджера, и понимала, как тяжело для Ральфа узнать о преступных замыслах и действиях своего двоюродного брата.

После завтрака Джон Мелвилл сказал, что поедет в Харфордшир, чтобы самому посмотреть на дом, предназначенный для меня, и поговорить с хозяином. Ральф проводил его добрым напутствием, и меня неприятно удивила та легкость, с которой он отнесся к моему скорому отъезду. А возможно, не только легкость, но и облегчение.

Однако я тотчас же оборвала эти мысли, сказав себе, что ничего другого не могла и не должна ожидать: уж не вообразила ли я, что мои отношения с графом Сэйвилом будут длиться вечно?

Отповедь, которую я дала самой себе, была резкой и справедливой, но душевная боль не стала меньше.

Нужно реже думать об этом, решила я и отправилась в конюшню, чтобы снова взять Нарсаллу и прокатиться на ней по окрестностям, забыв обо всем плохом.

Поездка получилась приятной, но беззаботности в душе не прибавилось. Когда я вернулась, Джинни сообщила, что в мое отсутствие из Лондона прибыл какой-то таинственный молодой мужчина, с которым Ральф уединился в кабинете и провел там около двух часов.

— Что-то происходит, — возбужденно говорила она. — Что-то сдвинулось с места, поверьте мне. Неспроста здесь появились все эти люди из Лондона.

— Но ведь Ральф для того и ездил туда, — ответила я, веря и не веря, что, быть может, вскоре многое прояснится и жизнь войдет в нормальную колею.

Ральф со своим новым гостем вышли как раз ко второму завтраку, за которым собрались и все остальные, кроме Джона Мелвилла, еще не вернувшегося из Харфордшира.

Вновь прибывший был представлен как Роберт Слейтер и оказался спокойным и уравновешенным человеком с безукоризненными манерами.