Чтение онлайн

Вот тоже! Казалось бы, финансовый кризис ещё не прошёл, плюс война началась, а строительство всевозможных домов и фабрик в столице велось ныне в таких объемах, что абсолютно все стройматериалы, как и рабочие руки стались жутким дефицитом.

Сам не единожды наблюдал, как подрядчики или начальники строительных артелей приезжали к командирам рот нашего полка, чтобы договориться насчёт выделения солдатиков в работники, но все, как один, уезжали ни с чем.

Было тут такое правило — отпускать нижних чинов в свободное от учебных занятий время на вольные работы. Причем во второй половине лета вообще практически всем составом, оставляя в казармах лишь дежурных.

А тут, вдруг, сплошные учения и вообще война! И никаких возможностей срубить деньгу, оставаясь при этом на полном обеспечении государства. Начнёшь тут недовольно ворчать!

Вот поварившись во всём этом всего-то пару месяцев, я чётко понял, что нынешний российский солдат своим отношением к службе более всего напоминает солдата США из моих прежних времен. Того самого, про которого у нас в народе шутили, что без поставок лимонада и туалетной бумаги он вовсе отказывался воевать. С учётом временных реалий, естественно.

Они, конечно, с одной стороны вынуждены были выносить определённые тяготы службы. Тот же сон на деревянных нарах, укрывшись шинелью лично мне, ни здоровья, ни настроения не прибавлял. Да и завтрак хотелось бы иметь так-то, а то к обеду уже абсолютно все готовы были грызть свои ремни, столь сильно начинало сводить живот.

С другой же стороны, не только обязанности, но и права военнослужащих тут соблюдались чётко. То есть народ реально знал свои права и внимательно следил за тем, как бы их даже на самой мелочи не обсчитали. И даже те рассказы советских времен, о том, что офицеры пропивали или просаживали в карты полковые деньги, тем самым оставляя солдат голодными и холодными, являлись далёкими от правды побасёнками.

Да, порой случались и подобные эксцессы. Но деньги эти после возмещались из полковой же казны, чтоб только солдаты не подняли бучу. И вообще очень немалая часть финансово-экономической жизни роты находилась в руках унтер-офицеров и выборных из числа рядовых. Центральное снабжение было только мукой и крупами. Всё же прочее продовольствие выборные сами закупали на местах, одновременно реализуя излишки той же муки, что образовывались постоянно.

Наша рота, конечно, питалась получше многих. Как-никак аж брат царя в командирах, да и моя семья не поскупилась подкинуть деньжат. Но и все остальные уж точно не пухли с голодухи, если только сами же не профукивали выделяемые им средства. Вот так тут и тянули солдатскую лямку.

— Песню запевай! — гаркнул, что было сил генерал-майор Романов Сергей Михайлович, удостоверившись, что мы все, поднатужившись, двинулись в «скорбный путь».

Песня, кстати, тоже моя. Точнее мною очень удачно припомненная и совершенно честно украденная. Тут ведь каждому гвардейскому полку полагалась своя уникальная песня, вот я и расстарался в угоду великому князю. Причём расстарался очень удачно. Довольны были все, ибо попал чётко в тему. Её-то мы и грянули вразнобой. Уж как смогли.

На границе тучи ходят хмуро,

Край суровый тишиной объят.

У высоких берегов Амура

Часовые Родины стоят.

Там врагу заслон поставлен прочный,

Там стоит, отважен и силен,

У границ земли дальневосточной

Полк гвардейский, полк наш броневой.

Служим мы — и песня в том порука

Нерушимой, крепкою семьей

Пять гвардейцев — пять веселых братьев

Экипаж машины боевой.

На траву легла роса густая,

Полегли туманы, широки.

В эту ночь решили самураи

Перейти границу у реки.

Но разведка доложила точно:

И пошел, командою взметён,

По родной земле дальневосточной

Полк гвардейский, полк наш броневой.

Мчались бойко, ветер подымая,

Наступала грозная броня.

И летели наземь самураи,

Под напором стали и огня.

И добили — песня в том порука —

Всех врагов в атаке огневой

Пять гвардейцев — пять веселых братьев

Экипаж машины боевой!

Меня, кстати, за эту песню чуть ли не на руках качали, поскольку по сравнению с таковыми прочих гвардейских полков, она действительно брала за душу и наглядно демонстрировала удаль нашего полка. Ту самую удаль, показать которую нам ещё только предстояло грядущей зимой.

Почему зимой? Да потому что ранее сентября-октября выдвинуться на фронт мы не сможем совершенно точно. Всей потребной техники банально не окажется в наличии, да и полк мы сильно сборный. Каждый из четырёх лейб-гвардии стрелковых батальонов выделил на наше формирование по одной роте, которые и начали срочно развёртывать в батальоны. Так что нам ещё сбиваться и сбиваться в нечто цельное и боеспособное.

Плюс мы с папа сразу же предупредили кого надо, что броневик в тех краях сможет нормально действовать лишь летом или же зимой, когда грунт либо сухой, либо промёрзший на достаточную глубину, как и многочисленные мелкие речушки. Благо снега в Маньчжурии обычно выпадало совсем немного. По нашим-то мерками — вообще сущий мизер. Потому встретить глубокие сугробы практически не представлялось возможным. Так что с цепями противоскольжения на колёсах машины там вполне себе могли действовать в полной мере.

Куда больше опасений у нас вызывала возможность организации бесперебойного снабжения топливом и маслами на столь удалённом театре боевых действий, куда поезда и так шли сплошным потоком, отчего случались заторы с длительными простоями многих грузов. Всё же моторная техника — это вам не лошадки. На подножном корме действовать не сможет.

Вот под такие мысли, время от времени прерываемые песней, мы и добрались до выбранного места упокоения бычка. И скажу вам честно — это был настоящий ад. Пусть Солнце в наших столичных краях жарило далеко не столь сильно, как, к примеру, на югах, нам всё равно хватило. И ведь это был даже не марш-бросок, а обычный пеший марш на жалкие 3 версты!