Чтение онлайн

Ибо как еще объяснить то, что Хаджар видел, как внутрь, вместе с ним и принцессами, улетали и окровавленный Алба-удун и старик Эден, несколько незнакомых ему гномов-удунов, под предводительством израненного Дагл-Удена; отряд Шенси, за исключением стоявшего слишком далеко Густафа, не успевшего подбежать до того момента, пока затягивающий вихрь не превратился в отталкивающее торнадо.

И, разумеется, падавшая с “неба” Таш’Маган, стремительно менявшая свою истинную форму на человеческую. В её глазах кипела ярость битвы, а все лицо пересекал длинный, извивающийся шрам. Появился ли он после падения или это так сказалась рана, нанесенная в битве — Хаджар не знал.

Более того, сейчас его внимание заботило другое.

Пока не схлопнулась черная воронка прохода, крепко прижимая к себе принцессу, от чьей жизни зависело слишком много, Хаджар наблюдал за тем, как в чашу, где жаром тлели угли, падают лоскуты драконьего пламени и как, спустя многие эпохи, в жаровни вновь разгорается пожар.

Пламя еще сокрыто в углях…

Что-то в сознание Хаджара словно перечеркнуло эту строку.

На вершине скалы, спрятанной среди бесконечных облаков, сидел юноша. В нищенских одеждах — холщовых штанах, заплатанном сером плаще, в льняной рубахе и сандалиях на босу ногу, он не выглядел кем-то, сто может выдержать давление местной атмосферы.

На пике этой горы не выжил бы ни один смертный. Даже будь он трижды Небесным Императором.

Лишь самые могущественные из Бессмертных могли здесь находиться в течении очень ограниченного срока.

Юноша же сидел на камнях уже почти два месяца и это был тот срок, от которого у иного жителя Страны Бессмертных мурашки бы начали маршировать по всему телу… даже если его — этого самого тела у Бессмертного и не имелось.

Все же эту страну населяли самые разные существа…

Но стоило бы человек или иному разумному узнать, что юношей являлся никто иной, как Пепел — Мастер Почти Всех Слов, Древнейший Мудрец, Ученик Синего Пепла, Пленитель Черного Генерала и еще множество иных титулов и званий, как…

Даже Бессмертный предпочел бы закончить разговор, выпить чего покрепче и забыть о том, что он слышал имя сильнейшего из Десяти Бессмертных. Да и вообще — сильнейшего существа среди всех смертных земель Безымянного Мира.

Да что там смертных земель…

Поговаривали, что даже в мире Демонов, Богов и Духов, Пепел обладал силой, перед которой меркли иные звезды. Кто-то даже говорил, что по силе он был равен Князю Демонов, Королевам Фае и Яшмовому Императору.

Так что, узнав, что же за юноша сидел на горе, сокрытой среди облаков, довольно странно слышать и, уж тем более, видеть, как дрогнули его пальцы и фигура пешки, слетев с доски, полетела куда-то далеко вниз.

Юноша поднял взгляд разноцветных глаз к небесам и тяжело вздохнул:

— Пламя вновь разгорелось в углях рассвета… — произнес он задумчивым голосом.

Голосом, в котором звучали сотни и сотни эпох. Эпох странствий и одиночества. Ведь чем сильнее адепт, тем более он одинок на своем пути.

— Последний Король уже давно проснулся, — прозвучал ветер и невидимая рука вернула пешку на место. — Горн так же пропел свою песню. Древние стены лежат камнями… то, что должно произойти, произойдет, юный маг.

Если у кого-то спросить, сколько лет волшебнику с разноцветными глазами. Сколько зим и сколько лет он бродил по тропам Безымянного Мира, то многие ответят — Пепел был всегда.

Кто-то, кто лучше знает историю, скажет, что первое упоминание об этом маге относится к Эпохе Пьяного Монаха. Но большинство только покрутят пальцем у виска.

Разве у эпох есть названия, спросит они.

Были… когда-то давно, когда еще светила Миристаль, а Ирмарил не стал безымянной звездой, названия были.

И, все же, насколько древним должен быть собеседник мага, чтобы называть того “юным магом”?

— Цепи пока еще держат миры, — Пепел все же сделал ход, передвинув пешку чуть дальше. — Гора Черепов стоит там, где она и стояла, а время горшечника, так и не настало. Все, что произошло, не более, чем…

— Ты и сам не веришь в совпадение, Эш, сын Лесины и Арвина, — возразил бестелесный голос. — то, что однажды явилось, должно исчезнуть — таков уклад вечного колеса, что мелет наши судьбы.

— Судьбы? Не думал, что услышу от тебя эти слова, мудрец.

Голос хмыкнул и тоже сделал ход.

— Я лишь держу в руках перо, волшебник, но чернила делаю не я и не ими заправляю чернильницу.

Пепел вздохнул… во всех мирах осталось лишь несколько тех, кто еще помнил, как его зовут. И их он мог пересчитать по пальцам обеих рук. Вот, что значит время — не седина в волосах, а то, сколько людей еще осталось, кто бы мог что-то о тебе рассказать.

— Так что давай продолжил нашу игру, а я расскажу тебе, что будет ждать тебя там — за гранью. Если ты, конечно, еще не передумал и все же поднимешься к нам.

Пепел посмотрел на небеса над его головой. Тут, на горе, они были такими тонкими, что даже в полдень были видны звезды.

— Нет, старик… я уже навоевался и эта война, последняя она или нет… я устал. И лучше умру человеком, чем исчезну, как бог.

— Человек… ты все же определился, да? Что ты — человек? Некогда гонимый всеми. Не фейри и не человек. Не дух и не смертный. Ты все же решил.

— Давно решил, — Пепел сделал ход фигурой и поправил серьгу в ухе. Ту серьгу, что когда-то, когда мир еще был мал, а горизонт далек, принадлежала королеве пиратов Семи Морей. — я встречусь с ней, старик. Смертный человек может это сделать, но не бог.

Бестелесный голос ничего не ответил.

Лишь передвинул фигуру и игра продолжилась.

Хаджар, качая головой, с трудом понял где он находится. Не без усилий он поднялся с каменных плит, на которых все это время лежал. Что-то влажное растекалось по его голове.

Он машинально дотронулся ладонью до макушки, а затем скривился от столь позабытого чувства — боли от рассеченной кожи. Нет, адепты тоже испытывают боль. Но это совершенно другая боль.