Чтение онлайн

— Между прочим, именно сатрапчики и суть первые враги Империи, — заметил Страж Вихрей. — Те же куркули хуторские, только что не зерно с золотом стаскивают к себе в норы, а властишку свою вахтёрскую!

— Вот потому Тесенит в императоры и не годится, — продолжила Даша. — Точнее, не столько он, сколько его аристократия не сможет быть элитой империи. Там уже образовалась потомственная аристократия, как мне рассказывали. А страна, во-первых, достаточно богата, чтобы обеспечить мирета с приближёнными большим войском и некоторой роскошью, а во-вторых, не настолько богата, чтобы дать им желаемую роскошь. Поэтому у них нечто типа то ли крепостного права, то ли колхозов — вся земля принадлежит королю, миреты — что-то среднее между арендаторами и наместниками, а крестьяне приписаны к своим сёлам, и с них семь шкур дерут.

— Дашуль, не торопись обличать! — улыбнулась Ната. — Ты же со слов Нисталя с Коберином говоришь, то есть никак не друзей Тинистара! Сама ведь не была там?

— Да, не друзей и даже в какой-то мере завистников, но мне дали почитать тинистарские законы, так что если и не семь шкур, то шесть — точно! В общем, король обкладывает данью миретов, а те, соответственно, с крестьян трясут вдвое — надо же и себе любимым.

— Законы, я так понимаю, тебе Нисталь подсунул? — понимающе усмехнулся Виктор. — Умный мужик! И пропаганда, и без всякого вранья — конкуренты сами себя, получается, с плохой стороны выставили.

— Меня здесь другое интересует, — перехватил Артур. — Экономика! Отобрать-то можно хоть всё, но это «всё» — хлеб и не более того. Чтобы была роскошь, нужно хлеб кому-то продавать, то есть должна быть ещё более развитая страна, с искусными ремесленниками. А тут получается, что самая развитая страна — это аграрная деспотия, а остальные вообще натуральным хозяйством живут. Кто же тогда хлеб покупает?

— А они хлебом почти и не торгуют, — объяснила Даша. — Это же именно восточная деспотия, дворцы им государственные рабы строят. И камень в каменоломнях добывают, и золото в горах. Формально, конечно, не рабы, они называются «повинники» — классического рабства на Тарлаоне нигде нет, просто в Тинистаре забирают молодых парней из сёл трудовую повинность отбывать.

— Значит, Тинистар опасен, — подытожила Ледяная Дева. — В первую очередь даже не угрозой вторжения, а дурным примером, который он подаёт соседям. А из остальных княжеств… Может быть, есть и получше Ниметара, но в Ниметаре и правитель довольно мудрый, и переводчики для нас уже есть. В общем, Тарлаонская империя должна начаться с Ниметара!

[1] «О-ханисетль» — «Владеющие знанием», обращение к нескольким жрицам, магиням или Лесным Сёстрам.

[2] Лаонет (тарлаонск.) — Всевышний, букв. «Владыка всего».

[3] «О-мирет» — «Владыки», обращение к нескольким правителям. В полуофициальной обстановке допускается как обращение вообще к нескольким лицам, если среди них есть хотя бы один правитель.

[4] Мф. 23:23.

[5] Н. Некрасов, «Тройка».

[6] Прус — самая мелкая медная монета, имеющая хождение в большинстве миретаров Тарлаона.

[7] Зилан — ниметарская серебряная монета, равная 100 прусам.

[8] Хилетль — букв. «владеющая молоком». Молочный скот, очень похожий на земных коров.

[9] Фенет — букв. «Владеющий домом», вежливое обращение к крестьянину, ремесленнику или купцу.

[10] Миретан — младший сын мирета, букв. «Возможный владыка». Имеет право уйти в тарансиль — поход с целью основать на незанятых землях новый миретар (княжество), взяв с собой добровольцев из числа воинов, крестьян, ремесленников и бродяг.

[11] Фенетль — букв. «Хозяйка дома», вежливое обращение к замужней женщине из простонародья.

[12] Фенедисль — букв. «Будущая хозяйка», обращение к девушке — дочери фенета.

[13] Lens (лат.) — чечевица.

12–17 сентября 2005

А когда, сквозь волны фимиама,

Хор гремит, ликуя и грозя,

Смотрят в душу строго и упрямо

Те же неизбежные глаза.

А. Ахматова

— Даша, ты на машине? — удивилась Алина. — Что за радость — искать в центре парковку, когда можно просто появиться?

— Я же не знала, есть ли у тебя в кабинете кто-нибудь, — смутилась юная Лесная Сестра. — Извини, что я к тебе на работу, не хотелось при Нате. Она — наставница и подружка, а мне сейчас нужен совет друга.

— Вот как? Смотрю, ты чем-то сильно озабочена, что случилось?

— Не могу я быть Лесной Сестрой, — устало выдохнула Даша. — Не тяну! Хочется стать обычной девушкой, понимаешь? Мне и обывательская-то взрослость с трудом даётся, даже машину регистрировать побоялась бы одна идти, без Виктора. Всю жизнь то папа решал, то вы четверо держали последний год, и всё нормально было! И вдруг — советник средневекового князя, и уже на меня надеются, а не я? Не справлюсь же! Боюсь…

— Ну и? — усмехнулась Ледяная Дева. — По всем канонам жанра я сейчас должна изречь, что это твой долг, что судьба или ещё какой хозяин не спрашивает, хочешь ты или нет, и твой удел — рваться поглубже да корячиться порастопыристее, да с гордой улыбкой? А вот не дождёшься! От меня — точно такого мазохизма не дождёшься, я никогда не сбегу в Долг, потому что Долг — шаг назад с пути Свободы. В послушание, в присягу, в то же материнство… Кстати, всё это благородный труд, и я никогда не посмею смотреть на таких людей свысока. Идут тем путём, который по силам, главное — идут! Но ты-то можешь лететь! Спроси себя не «что я должна», а «к чему я стремлюсь».

— Так именно к этому и стремлюсь! Воссоздавать миры простых людей — что у нас, что на Тарлаоне. Но…

— Но пусть стратегию выстраивает кто-то другой, а ты всего лишь «обычная девушка»? Даша, я прекрасно понимаю твои страхи, но в том-то и суть, что ты уже переросла уровень простого исполнителя и доказала это делом! Леренне вот дала толковый совет, где искать девочку для ученичества в нашем мире, и о Тарлаоне потом не просто рассказывала, а рассуждала почти как политик.