Считайте это капризом…
Шрифт:
Картина постепенно прояснялась, а ведь начинала Марина с чистого листа и ни на что не рассчитывала!
— Девчонка вас шантажировала? — догадалась она.
Видно, кающийся грешник уловил в Маринином тоне нечто напоминающее сочувствие, потому позволил себе взглянуть на нее, робко и заискивающе.
— Да не сама она, а Коромыслова. Я же вам сказал, что Машка дура непроходимая и, извините, простая и незамысловатая шлюшка, не больше. Она бы до такого недопетрила, точно недопетрила. А Коромыслова, та, видать, была стерва с большим опытом… Она ведь за проживание в пансионате ничего не платила, это я ее в пансионат устроил, когда она мне условие выставила. До того она на частной квартире жила… вместе с Машкой, там они и снюхались. Ну, попался я ей на удочку, бесплатно поселил здесь, чтобы она помалкивала. Казалось бы, чего еще надо? Так она, оказывается, хотела одна в комнате жить! Приходила еще ругаться. Стерва, вот стерва! — Директор осекся и возбужденно забормотал:
— Только вы не подумайте про меня ничего дурного… Я против нее ничего, я не такой человек, чтобы кого-то… — Он даже замахал руками, будто пытался отогнать от Марины дурные мысли.
Не очень-то ему это удалось, потому что Марина с ходу принялась ревизовать образ Кристины-Валентины, который после разговора с ее сестрой несколько посветлел, а теперь снова начинал меркнуть. Не Валентина, а какой-то двуликий Янус. С одной стороны, несчастная женщина, потерявшая единственную любовь, с другой — заурядная шантажистка. Хотя почему Марина должна вот так сразу верить этому «старому козлу» директору (между прочим, его же собственное выражение!), которому, в свете открывшихся обстоятельств, смерть Кристины-Валентины была очень даже кстати. Причем в любом случае: сама ли она утонула или кто-то ей помог. Кстати, о помощниках: Марина посмотрела на директора повнимательнее.
А тот все еще ерзал на стуле и ломал короткопалые руки:
— Когда это все случилось, ну, когда она утонула, я страшно испугался. Хотел даже все честно рассказать, чтобы не возникло подозрения, но, но…
— Но в милиции никого и не собирались подозревать, они сразу решили, что она утонула. Сценарий известный: выпила лишнего, полезла ночью в море…
— Сценарий, вы сказали: сценарий? А разве это было не так? — Директор не просто побледнел, а прямо-таки посинел, как общипанный цыпленок. И, не дождавшись ответа, сбивчиво заговорил:
— Слушайте, Марина Геннадьевна, я понимаю, вы про эту историю узнали от Коромысловой… А ведь могли ничего и не знать, ведь так?
«Куда, интересно, он клонит?» — подумала Марина.
— Много заплатить я вам не могу, но у меня есть кое-какие сбережения. Всю жизнь собирал, вместе с этой лысиной заработал, — он звонко шлепнул себя по черепу, — столько лет на вредном производстве оттрубил… Надеялся, что на старости будет спокойная жизнь, куда там… Козел, старый козел!
Марина невольно отпрянула: да ведь он и ее принимал за банальную шантажистку, вроде Кристины-Валентины!
— Вы что же, мне взятку предлагаете? — уточнила она зловещим шепотом.
Павел Николаевич, точно очнувшись ото сна, широко раскрыл глаза и, испугавшись, сдал назад:
— Взятка! Какая взятка? Я просто вам рассказываю, как было дело.
Вряд ли Марина могла примерять на себя мантию судьи, но все же не удержалась от оценки:
— Скверная история.
— Согласен, — продолжил процедуру покаяния директор пансионата, — но ведь не по злому умыслу, не по злому… Исключительно по глупости! А теперь, если откроется правда, я горю по всем фронтам: по уголовному — я разжение!), которому, в свете открывшихся обстоятельств, смерть Кристины-Валентины была очень даже кстати. Причем в любом случае: сама ли она утонула или кто-то ей помог. Кстати, о помощниках: Марина посмотрела на директора повнимательнее.
А тот все еще ерзал на стуле и ломал короткопалые руки:
— Когда это все случилось, ну, когда она утонула, я страшно испугался. Хотел даже все честно рассказать, чтобы не возникло подозрения, но, но…
— Но в милиции никого и не собирались подозревать, они сразу решили, что она утонула. Сценарий известный: выпила лишнего, полезла ночью в море…
— Сценарий, вы сказали: сценарий? А разве это было не так? — Директор не просто побледнел, а прямо-таки посинел, как общипанный цыпленок. И, не дождавшись ответа, сбивчиво заговорил:
— Слушайте, Марина Геннадьевна, я понимаю, вы про эту историю узнали от Коромысловой… А ведь могли ничего и не знать, ведь так?
«Куда, интересно, он клонит?» — подумала Марина.
— Много заплатить я вам не могу, но у меня есть кое-какие сбережения. Всю жизнь собирал, вместе с этой лысиной заработал, — он звонко шлепнул себя по черепу, — столько лет на вредном производстве оттрубил… Надеялся, что на старости будет спокойная жизнь, куда там… Козел, старый козел!
Марина невольно отпрянула: да ведь он и ее принимал за банальную шантажистку, вроде Кристины-Валентины!
— Вы что же, мне взятку предлагаете? — уточнила она зловещим шепотом.
Павел Николаевич, точно очнувшись ото сна, широко раскрыл глаза и, испугавшись, сдал назад:
— Взятка! Какая взятка? Я просто вам рассказываю, как было дело.
Вряд ли Марина могла примерять на себя мантию судьи, но все же не удержалась от оценки:
— Скверная история.
— Согласен, — продолжил процедуру покаяния директор пансионата, — но ведь не по злому умыслу, не по злому… Исключительно по глупости! А теперь, если откроется правда, я горю по всем фронтам: по уголовному — я развратник, по семейному — изменщик, а по служебному… — Он не нашел подходящего определения и ограничился протяжным вздохом. — Ну пожалейте вы старого дурака, что вам с того, что вы испортите мне жизнь?
Марина чувствовала себя отвратительно, вот уж на что она никак не рассчитывала, так это оказаться вершительницей чьих-то судеб. Что ей теперь делать прикажете? Бежать в милицию и докладывать о старом прелюбодее? Могла ли она взять на себя подобную ответственность? Да и там вряд ли обрадуются, они ведь, поди, давно закрыли дело, а тут: наша песня хороша, начинай сначала. Короче, спасибо они ей точно не скажут и именные часы за бдительность не вручат. А главное, если директор к смерти Кристины-Валентины отношения не имеет, то за что ему страдать? За то, что связался с малолеткой? Ну раз так, то прежде она на нее, эту малолетку, глянет и поговорит с ней, если удастся.
И Марина, в глубине души ругая себя за то, что опять лезет не в свои дела, спросила, где найти вышеупомянутую несовершеннолетнюю Машку.
— На Полевой, если она еще оттуда не смылась, — недовольно буркнул директор. — Дом шестнадцать. Там снимает комнату, вернее, времянку.
— Полевая, это где? — осведомилась Марина.
— Да в поселке, там квартиры дешевые… В общем, нужно ехать на двадцатом автобусе до конца.
Марина остановила на нем пристальный, оценивающий взгляд:
— Значит, так. Раз уж я во все это ввязалась, то придется мне стать арбитром. Я поговорю с девчонкой и исходя из того, что услышу от нее, решу, как мне поступить.