Чтение онлайн

Сердце Ревика заколотилось быстрее, как только он различил лицо мужчины.

Вытянутое худое лицо обладало чертами, лишёнными возраста; его цвет и форма словно вырезались на тёмном камне, гладкие и белые, возможно, от слишком долгого пребывания под землёй. Ревик мгновенно почувствовал, что видящий был очень старым.

И все же его возраст выдавал лишь его свет — и его глаза, которые немного ввалились в череп.

Сердце Ревика колотилось все быстрее, пока он всматривался в это исхудавшее лицо. Его сердце болело, отяжелело в груди. Он не мог дышать. Ему было холодно и жарко одновременно.

Клаустрофобик.

Он рефлекторно потянулся к Элли и запаниковал, когда не сумел её найти.

Он не осознавал, что пятится назад, пока не врезался спиной в камень органической двери.

Ревик постарался контролировать себя, отстранить свой свет. Он смутно осознавал, что у него начинается то, что считалось панической атакой. Он стиснул свою грудь. Его сердце болело, его лёгкие тоже.

Ему отчаянно хотелось убежать, но он не мог дышать.

Он смотрел, как Сарк пересекает комнату, осознавая, что мужчина выше его как минимум на несколько дюймов. Эта разница увеличивалась, превращаясь в его воображении в целые футы. Он видел беспокойство в этих помутнённых, бледных глазах и почувствовал себя пятнадцатилетним.

— Уйди от меня, — выдавил Ревик.

Он беспомощно смотрел, как все вокруг начало сереть.

Сознание ускользнуло от него так быстро, что у Ревика не осталось времени потянуться к двери или даже послать последний сигнал с просьбой о помощи.

***

Ревик открыл глаза.

Он смотрел на костлявое лицо, уверенный, что ему это снится. Всматриваясь в тёмные, желтоватые радужки, он мог думать лишь о том, что эти радужки были цвета мочи… вот только мочи какого-то больного или крайне обезвоженного человека.

Его взгляд сфокусировался обратно.

Глаза над ним были непрозрачно-белого цвета, цвета побелевших костей.

Сарк потянулся к его руке. В его мягком голосе звучало беспокойство.

— Племянник! Племянник, с тобой все в порядке? Дыши, сын мой. Дыши…

Ревик постарался заставить язык работать. Он оттолкнул худые руки, не желая прикасаться к ним. Он постарался подняться с пола.

Сарк немедленно убрался с дороги.

Он наблюдал за Ревиком этими белыми глазами, стиснув перед собой длинные пальцы, пока Ревик с трудом принимал сидячее положение.

Ревик прислонился к каменной стене, вообще не глядя на Сарка и стараясь выровнять дыхание. Приподняв тело на руках и здоровой ноге, он скользнул вверх по каменной стене, чтобы отодрать себя от пола.

Затем он просто стоял там, наваливаясь всем весом на стену и тестируя свою способность держать равновесие.

Он заставил своё лицо опустеть.

То, что слетело с его губ, все равно прозвучало агрессивно.

— Ты Салинс?

Когда Ревик обернулся через плечо, исхудалый видящий склонил голову в знак согласия. Он продолжал изучать лицо Ревика. Шепоток беспокойства витал вокруг света Ревика, но он избегал его, подавляя импульсивное желание съёжиться от прикосновений aleimi старика.

— Ты меня помнишь, племянник? — спросил Салинс.

Горло Ревика попыталось сжаться.

Знакомая манера, в которой пожилой видящий обращался к нему — да даже диалект, на котором он говорил, странно ударил по Ревику. Это был прекси, но все же такой прекси, о котором у него не имелось сознательных воспоминаний.

Должно быть, он знаком ему по времени с Шулерами. Непременно.

Но осмотревшись по сторонам, Ревик ощутил сомнение.

— Нет, — ответил он. — Я тебя не помню.

Ревик ощутил, как его вновь касается серебристый свет, и отпрянул, хотя какие-то части его отреагировали на это прикосновение.

— Ты выглядишь не очень хорошо, племянник, — заметил Салинс, все ещё меряя его взглядом тех белых глаз. — Даже если не брать в расчёт ногу. Ты болел?

— Нет, — Ревик шагнул в сторону, образуя между ними больше расстояния. — Мы знаем друг друга? Это обращение «племянник» носит не только церемониальный характер? Если мы действительно связаны какими-то узами крови, то ты весьма своеобразно возобновляешь отношения.

Он начал говорить это слово, но не смог. Он не мог заставить себя назвать пожилого видящего «дядей». Он знал, что это корректная форма обращения в старой системе, учитывая его возраст и тот факт, что Ревик формально был гостем в доме пожилого Сарка.

Он все равно не мог этого сделать.

— Салинс, — сказал он вместо этого. — Зачем я здесь? Чего ты от меня хочешь?

Пожилой Сарк источал лёгкое сокрушение. Испустив урчащий звук, перешедший во вздох, он развернулся на пятках и подошёл обратно к очагу с пламенем.

Ревик остался на прежнем месте.

Он впервые заметил, что пожилой мужчина был босым. Он наблюдал, как Салинс грациозно опустился на одну из мягких скамеек вокруг очага пламени, затем жестом показал Ревику присоединиться к нему на противоположной скамейке. Поколебавшись, Ревик прошёл вглубь комнаты, осознавая свою хромоту и медлительность передвижения.

Он только что грохнулся в обморок. Иисусе.

Стерев пот со лба, он просканировал каждый угол, поискал ещё двери, не только в стенах, но и в полу и потолке. Он заметил люк в одной из стен и разместился между этим люком и пожилым Сарком. Он подумывал занять скамейку поближе к люку, затем решил, что это не имеет значения. Он все равно не в состоянии двигаться достаточно быстро.

Ревик скованно сел напротив пожилого видящего и вытянул ногу.

Салинс улыбнулся. Его культурный голос смягчился, в нем зазвучала почти доброта.

— Я понимаю твою насторожённость. Ревик, верно? — не получив ответа, он продолжил так, будто ему ответили. — Я искренне извиняюсь за то, как тебя сюда доставили. Я сожалею, что не смог обеспечить должные любезности и вынужден был положиться на версианские… как вы говорите… «мышцы»? — он улыбнулся, но молочные глаза оставались неподвижными.