Чтение онлайн

Да и, честно говоря, хорошо знавший святые книги Ираклий не сомневался, что скрытника, ведущего себя подобно Христу в человеческом воплощении, Вукомил раскусил бы минут через семь. Или через восемь, если слишком занят. А потом разыграл бы игру. Может, так и произошло в Иерусалиме? Разыграли карту божьего сына римские скрытники?

Ираклий отогнал богохульные мысли. Негоже так ученику самого Стилоса. Хоть и не только духовными делами ведал Великий Никифор, а всё же настоятель, никуда от этого не деться. Да и сам Ираклий в монахах ходит. Если верить записям в пергаментах. Впрочем, и службу кое-как отслужит, если припрет. Что, впрочем, не мешает работать еще и на хазар-иудеев, да и германцам иногда кое-что подкидывать. Богу лишние деньги не нужны. А его скрытнику пригодятся…

Ираклий вытер обильный пот, плотной завесой выступивший на лбу. Брезгливо отбросил пропитавшуюся насквозь тряпицу в угол. Шалишь, друже, не тех винишь. Сам же виноват…

Мог же сразу понять, не по зубам тебе эти странные вятичи. И ведь предупреждал Бог, когда девку мерзкую захватить не удалось! Насторожиться надо было. Но тогда единоверцев киевских посылал. Смердов, а не воев. А здесь лучших бойцов отобрал, да еще наемников волынских привлек… Немат именем Христовым клялся, что одним ударом дело кончится. Для Немата так и вышло. Одним ударом. Первым в ад отправился. Но, увы, не последним…

Кое-как, стараясь не тревожить раны, доковылял до полок, заставленных всяческими коробами и заваленных высохшими чуть ли не до звона связками трав.

Прежний хозяин баловался целительством. От него и осталось. Ираклий, сам малость понимающий в лекарском деле, начал поиски нужных ингредиентов. Котелок лежал под лавкой, закопченным днищем кверху. Небольшой таганок стоит рядом, засунутый подальше от неосторожных сапог. Вот и правильно. Не топить же печь ради столь малого объема? Да и посреди дворика разжигать костер особой охоты нет.

Вода вроде как должна быть у входа, в тяжелой бочке, собирающей дождевку. Улыбку с лица стерло неосторожным прикосновением к ноге. Смешно, в самом деле. Почти все киевляне и думать не думают о дожде, как источнике воды. В отличие от жителей города Константина. Или тех, кто живет за белоснежными, испепеленными вечным зноем стенами Шаркила. Тут вода течет повсюду. И нет нужды беречь, отмеряя влагу скупыми мерками…

Странный хозяин был у домика, застывшего кривым кубиком из великанской игры, брошенным в траву и забытым. Трава обернулась деревьями, кубик — тайным пристанищем. Здесь не найдут.

Что делать? В Киев дороги нет. Надо уходить домой, в Империю. Принести слухи о русинах, выдав за достоверную информацию, да подкрепить кинжалом, забранным у пленного. Жаль, из него ничего не удалось выбить. Сталь сработает за подтверждение. Авось, за эти сведения простят бездарно потерянную агентуру и отправят служить куда-нибудь в Армению или к картлийцам. Всё лучше, чем в поруб к Вукомилу… «Авось…» Ираклий нашел силы улыбнуться. Ты проникся местным духом надежды на удачу. Наверное, слишком проникся…

Закипевший котелок послушно принял два пучка. Щедро всыпанный порошок вздыбил воду маслянистыми пузырями, перевалившими через погнутые края, плеснувшими в жаркое пламя.

Ираклий подхватил котелок, ухватившись за горячий металл через подол рубахи. Отставил чуть в сторону. И завалился на лавку, почуяв скорый приход черноты в глазах. Вроде бы невеликое усилие, но выжало из тела последние силы. Жалкого остатка достало только отхлебнуть неостывшего еще варева. И провалится в пугающую темноту горячечного сна, обернувшегося темнотой за окном, заставленным мутной слюдяной пластинкой.

Следующее пробуждение оказалось не в пример болезненнее. Болела не только опухшая нога. Теперь явственно норовила свести в могилу и раскалывающаяся на части голова. Перед глазами все кружилось в разноцветном хороводе кругов….

Ираклий хотел было встать, но не сумел. Удержало что-то в лежащем положении. Скосил правый, не заплывший глаз. Что за шутки нечистого? Кожаный браслет на запястьях и ногах, и цепи, убегающие под низкую лавку.

— Вечер добрый, — поприветствовал кто-то со стороны левого глаза. — Очухался, змееныш?

Ромей тут же закрыл глаз, в тщетной надежде притвориться лежащим в беспамятстве. Не вышло. Острый носок сапога ударил под ребра, напрочь выбив дыхание. Сверху обрушился водопад из поганого ведра.

— Старый, это ты зря, — сокрушенно сказал невидимка кому-то второму. — К этому обсосу нынче прикоснуться противно.

Второй что-то неразборчиво пробурчал под нос и окатил Ираклия еще раз. Уже относительно чистой водой. Пленника цепко ухватили за шиворот и, рывком воздев вверх, усадили поудобнее. Ираклий мгновенно огляделся и все понял. Подвал освещен чадящими лампадками. Низкий стол, заваленный инструментом. Незнакомым, но явно пыточным. Высоченная, в рост человека бочка (Снова!! Преследуют, что ли?). И два человека напротив. Один высокий, здоровый. Чуб, усы, спадающие чуть ли не до подбородка. Второй пониже, но в плечах пошире. И прическа простая — коротко остриженные черные волосы. И летающий меж пальцев маленький нож. Из тех, которые Ираклий и по весу золота купить не смог. А вырвал силой. Русины… Озарение Всевышнего сошло на монаха. Вукомиловский поруб показался родным домом. В отчаянии Ираклий попытался с размаху шарахнуться о твердое дерево, надеясь до смерти расшибить затылок. И хрен с ним, с грехом самоубийства. Не вышло. Тот, что пониже, пардусом метнулся к пленнику, влепив раскрытой ладонью по уху.

Опыт тут же взял вверх над болью и непониманием происходящего. Хотя, что тут непонятного, натужно зашептал внутренний голос. Попал ты, друже, как говорят местные дикари, как глухарь в ощип. Сейчас крутым кипятком на шкуру плеснут, и будешь токовать, вспоминая бывшее и небывшее. Те, кто напротив, не пожалеют. По рожам видно. Разбойничьи рожи, хоть шрамами и не исчирканы. Ираклий все же сумел улыбнуться. Точь-в-точь такие рожи были в портовом кабачке, куда занесла нелегкая судьба в начале обучения. Тогда отделался длиннющей царапиной на боку и зубом, вылетевшим после удара лицом о стену. Тут выбраться будет сложнее. Если вообще удастся…

— Точно, очухался. Харю кривит, — повернулся высокий к напарнику.

— А ты сомневался? Который помер, разве будет башкой казенные лавки ломать в месте присутственном да зело пыточном? — последняя фраза прозвучала именно для Ираклия. Он понял отлично. Детские уловки. Не взять ими.

— Не будет, — прохрипел пересохшими губами.

— Вот видишь? — на пленного никто и не думал смотреть. Общались через него, словно через пустое место. — Всегда любил работать с профессионалами. Ребята знают, что все равно все расскажут. Вот и берегут шкуру.