Щит
Шрифт:
Серый с благодарностью кивнул сотнику. Вовремя поддержал. Очень вовремя. Можно бы, конечно, и откреститься от девки ради высокой цели, но мутило от одной мысли о таком предательстве. Русские своих не бросают. Жерех тем временем продолжал, почуяв, что не против княжеской шерсти его речи.
— Боги волхвинку малую любят, — повторил он, — про то вся дружина говорит. Кого знаком метила — того боги южанские добром не обошли. Можно глупость девичью на пользу повернуть. Если с подходом правильным к делу отнестись.
— Сговорились вы, что ли? — хмуро спросил Светлен, все еще косясь на кончик фиолетового чуба, падающего на глаза. — Мне что, так и ходить, народу на посмехание?
— Почему нет? — улыбнулся Серый. — Давай всей малой дружине чубы перекрасим. И обзовем покрасившее да погрознее. К примеру, «волки Велеса». Будет тебе отличительная примета отборных войск.
Князь задумался.
— А что, — уже спокойней произнес он, — неплохая мысль. Давно хотел лучших воев отметить. А то буянит такой в кабаке, сослепу и не разглядишь. А тут, все налицо. Не отбрешутся. Только Велеса к южным богам мешать не будем. Вот Стрибог, тот в самую ту масть ляжет. Обзовем «Стрибоговы дети»!
Присутствующие закивали одобряюще, название понравилось.
— Но шаманку накажите, чтобы невместно было князей по ночам перекрашивать!
«Разрулить» ситуацию со Светленом удалось чудом. Кабы не Жерех с неожиданной идеей фиолетовочубого спецназа, не сносить Галке головы. И хорошо, если только мелкой хулиганке.
А наказания девчонке удалось избежать. Ей, правда, пришлось перед князем повиниться. В процессе еще и умудрившись рассмешить Света до желудочных колик.
Особо не афишируя, князю поднесли виру от русинов. Мы же обещали, что дуреха себя вести будет адекватно. Нам и расхлебывать. Откупное Вяшко собирал, отрывая от сердца. Но все же сумел расстаться с кевларовым поддоспешником и парой новеньких метательных ножей, на которых еще мухи не любились. После Галкиной косухи, джинсов и краски для волос, аисторизмов боялись куда меньше. Даже Серый особо не бурчал. Хотя паспорт, телефон и брелок с компасом припрятали. Впрочем, компаса у нас и самих были, и куда лучше дешевого брелока, сработанного «великими тайскими мастерами».
Князь с недоброй ухмылкой виру принял. Внимательно выслушал клятвенные заверения, что «она больше не будет», согласился, что всё, что ни делается — к лучшему, и уже в уравновешенном состоянии духа пошел разносить охрану, прохлопавшую малолетнюю террористку. А в процессе, еще и отбирать народ в «группу „Альфа“ с фиолетовым уклоном».
— Галка!!!
Голос воеводы разнесся над берегом ревом разъяренного тигра. Впрочем, голос можно было и не повышать. Девочка с утра вела себя тише воды, ниже травы. И даже участвовала в приготовлении завтрака. Заслышав рев, она поспешила навстречу Серому с Вашко с глиняными мисками в руках.
— Покушайте, дядя Сережа! — заботливым голосом затараторила кашеварка, старательно отводя глаза. — Похлебка вкусненькая получилась, наваристая!
— Похлебка?! — воевода чуть не вышиб миски из девичьих рук, но за мгновение до этого Галка умудрилась всучить их Вашко. — Похлебка?! Ты мне скажи, какой козел тебя надоумил?! А?! Или сама тупая настолько?! Тебе что, больше заняться нечем?!
— Но дядя Сережа, — заныла девчонка, — все же делом заняты, я одна болтаюсь, как хвост в проруби. А похлебку сварить — больших умений не надо, вот я…
— А почему холодная? — спросил Вашко.
— Так вода в ручье ледяная прямо, — опять зачастила Галка, — аж руки стынут. Из холодной воды горячая похлебка никак не получится…
— Какая вода? — перебил ее Серый. — Кому похлебку?! Кто, парикмахерша ты хренова, придумал князей по ночам перекрашивать?!
— Каких князей? — удивление девочки было совершенно искренним. Если, конечно, не присматриваться. — Я никаких князей не красила…
— А кто Светлену фиолетовый чуб подогнал? Заслав, что ли? Или Изя?!
Галка старательно задумалась, от напряжения даже закусив губу.
— Светлен — это такой матерщинник в татуировках? Так разве ж он князь? Князей таких не бывает! Князья — они…
Галка провела двумя руками вдоль своей фигуры в уточняющем жесте. Получалось, что фигура у князей, по мнению калужских барышень — женская, с грудью не меньше шестого размера, широченными бедрами и, почему-то, такими же плечами.
— Да что ты в князьях понимаешь, идиотка! — снова вспыхнул Серый. — На хрена ты вообще кого-то красишь? Заняться нечем?
— А чего он обзывается? — надула губы Галина. — Всё «мавка», да «мавка»! А вчера еще и «нечистой силой» обозвал! Это с какой радости я нечистая?
— А что, чистая? — тут же влез Изяслав. — Ты, чудо гороховое, в зеркало когда последний раз смотрелась?
Симпатичная девичья мордашка действительно была густо перемазана сажей: готовить в глиняной посуде без ручки — это не туристские котелки на рогульках подвешивать. Особенно когда и с котелками-то навыка нет.
— В Калуге! — обиделась девушка. — Сами у меня все вещи отобрали! Ни в зеркало посмотреть, ни макияж поправить!
— А ну заткнулись все! — рявкнул Серый. Только балагана сейчас и не хватало. — Еще раз! За! Каким! Хреном! Ты! Покрасила! Князя! Светлена?! Ты можешь внятно объяснить, художница недоделанная, на кой ляд тебе это понадобилось?!
— Я доделанная! — обиделась девушка. На глаза навернулись слезы, предвещая близкую истерику с соплями и воем. Впрочем, подобное выражение Галкиного лица всем было хорошо знакомо, но полноценной истерики не наблюдал никто. — И вообще, я не хотела… Оно само получилось… Мимо шла, а там он лежит… А чего он…