Чтение онлайн

— Только бы он был жив и здоров… Только бы он был жив и здоров…

Десятка полтора ударов сердца, потребовавшиеся коротышке, чтобы отпереть замок, я до рези в глазах вглядывалась в силуэты, пытаясь увидеть среди них Меченого. И не нашла: большинство теней были ненамного выше напарника коротышки.

«Кром — там! Просто стоит лицом к стене! — изо всех сил вжимаясь в прутья решетки, мысленно шептала я. — Вот сейчас дверь распахнется — и ему прикажут входить…»

Распахнулась. Одна из теней сложилась в поясном поклоне и вытянула руки в сторону проема:

— Прошу, ваше величество!

— Ваше величество? — ошарашенно повторила я, отшатнулась от решетки и чуть не упала: уставшие от приседаний ноги напрочь отказывались повиноваться.

Кое-как восстановив равновесие, я торопливо оглядела свое измятое платье, наткнулась взглядом на влажное пятно на подоле и мучительно покраснела:

«Выгляжу, как нищенка! А пахну — как…»

Додумать мысль до конца я не успела: до меня донесся негромкий, но властный рык короля Неддара:

— Ключ!

— Какой ключ, ваше величество?

— От камеры баронессы! Живо!!!

— Э-э-э… Вот этот… с треугольной бородкой, сир!

— Ждите тут! Все.

Я сглотнула, потянулась руками к волосам, чтобы попытаться привести в порядок хотя бы прическу, и торопливо шагнула назад и влево. Чтобы прикрыть собой омерзительно грязное отверстие ветки. Потом заметила обрывки моего траурного платья, валяющиеся в углу нар, дернулась, чтобы их куда-нибудь убрать, и заставила себя остановиться: чем тратить время на пустую беготню, стоило подумать, как убедить короля вытащить Крома из рук палачей.

Мысль о том, что Меченый вот уже двенадцать часов находится в допросной или пыточной, мгновенно ввергла меня в состояние холодного бешенства. Поэтому, когда перед камерой возник силуэт короля Неддара, я с трудом нашла в себе силы присесть в реверансе.

— Добрый день, леди Мэйнария! — звякнув связкой ключей, поздоровался Латирдан.

— Здравствуйте, ваше величество… — ответила я и уставилась в глаза королю.

Неддар выглядел спокойным. Слишком спокойным — в его взгляде не было ни брезгливости, ни раздражения, ни презрения. Не было сочувствия, чувства вины или удовлетворения. Не было ожидания и интереса. И это меня здорово испугало: он прикладывал все силы, чтобы скрыть свои чувства!

«Видимо, что-то с Кромом…» — в панике подумала я и торопливо смахнула со щеки непрошеную слезу.

В это время Неддар, как раз справившийся с замком, распахнул дверь и зашел в камеру. Потом отшвырнул замок в угол, мотнул головой в сторону нар и поинтересовался:

— Вы не будете против, если я присяду?

Я растерялась:

— Н-нет, сир! Но они гря…

— Вот и хорошо… — не дослушав меня, король прижал ножны с мечом к бедру, прошел к нарам, царственно опустился на изрезанные доски и задумчиво огляделся: — М-да, не дворец…

— Я уже имела возможность обратить на это внимание, сир… — грустно пошутила я.

— Клятва есть клятва… — в унисон мне вздохнул Неддар и подергал себя за ус: — Скажите, баронесса, вы помните формулировку той просьбы, которая привела вас сюда?

Я утвердительно кивнула:

— Я просила справедливости, сир! По отношению к своему майягарду…

— Замечательно. Значит, вы понимаете, что и король обязан быть справедливым…

— Да, сир!

— Тогда, пожалуйста, постарайтесь вникнуть в то, что я сейчас скажу. Ладно?

Мне стало не по себе — по спине потекли капельки холодного пота, во рту, наоборот, пересохло, а коленки ощутимо затряслись. И для того, чтобы ответить на вопрос короля, мне пришлось сначала заставить себя не трястись, а потом — шевельнуть непослушными губами:

— Хорошо, сир!

— У меня возникла небольшая проблема, решить которую с вашей помощью мне будет намного легче, чем без.

— К-какая проблема, сир?

— Кром по прозвищу Меченый является подозреваемым в совершении убийства дворянина. Значит, обязан содержаться в тюрьме в течение всего времени расследования этого преступления. Причем не как-нибудь, а в условиях, определяемых законом. Являясь слугой Бога-Отступника, до получения убедительных доказательств его вины ваш майягард может рассчитывать на одиночную камеру, питание по нормам тюремной охраны и кратковременные прогулки по тюремному двору. Кроме того, особый порядок судопроизводства в отношении Бездушных запрещает применение пыток, а также оговаривает обязательное участие в расследовании хотя бы одного члена Внутреннего Круга…

— Могу вас расстроить, сир! — дождавшись паузы, вставила я. — В отношении Крома законы почему-то не соблюдаются: до моего появления в тюрьме его держали в общей камере, кормили жуткой баландой, а прогуливаться водили только до пыточной и обратно. Правда, пытать — не пытали, но недвусмысленно намекали на то, что в ближайшем будущем он непременно окажется в руках палачей. Мало того, не далее как вчера вечером его забрали на допрос. А обратно до сих пор не привели…

Договорив последнюю фразу, я изо всех сил впилась ногтями в ладони — держать себя в рамках, чувствуя боль, оказалось чуточку легче.

Видимо, выражение моего лица было достаточно красноречивым, так как, вместо того чтобы продолжать рассказывать о своей проблеме, король изволил меня успокоить:

— С вашим майягардом все в порядке: он жив и здоров. Просто по некоторым причинам, о которых я скажу чуть позже, его переселили в другую камеру. Что касается отступлений от закона — бывший начальник тюрьмы уже арестован и в настоящее время дожидается суда двумя этажами ниже вас.

— Спасибо, ваше величество!

— За что? — искренне удивился Латирдан. — Я просто восстановил справедливость.

Говорить о том, что у большинства сильных мира сего весьма своеобразные понятия о справедливости, я не стала. Благоразумно решив, что король может счесть это оскорблением. Однако он каким-то образом понял, о чем я подумала, и расстроенно развел руками:

— Королевство довольно велико, а я — не всеведущ. Поэтому закон соблюдают не везде. Пока не везде…

— Ваши намерения достойны уважения, сир! — поняв, какой смысл заключен в слове «пока», кивнула я. Потом выдержала паузу и напомнила ему о теме разговора: — Но мы говорили о возникшей у вас проблеме.