Чтение онлайн

Отступление началось. До начала сражения оно волновало Велисария. Всегда сложно держать под контролем солдат в такое время, даже самых лучших. Всегда охватывает желание продолжать погоню. После яростной победной схватки хочется сражаться дальше. Но только не отступать. А если войска начинают отступление то не могут должным образом сохранять порядок.

Но не в этот раз. Через несколько секунд Велисарий уже знал: опасаться ему нечего. Было очевидно: константинопольские войска даже не считали, что отступают. Они просто уходили, потому что в этом месте в это время им больше нечего делать.

Легким галопом, не быстрее. Построение возобновилось, причем почти правильное.

Во время отступления Велисарий занял место в арьергарде, точно так же, как занимал в авангарде во время наступления. Греки это тоже заметили, и по их рядам пронесся клич:

— Велисарий! Велисарий!

Он улыбнулся и даже помахал, но больше никак не признал восхищение. Большую часть времени на протяжении неторопливого отступления он смотрел через плечо. Наблюдал за врагом. Прикидывал. Строил догадки. Оценивал.

Велисарий заметил, как сирийские и арабские подразделения продвигаются вперед, готовые своим огнем прикрыть отступающих катафрактов. Он махнул им, показывая: их усилия не требуются, Да, малва пытались их преследовать. Но это совсем не напоминало яростную атаку, в которой участвуют настоящие воины. Это были угрюмые, мрачные, тяжело и неохотно передвигающиеся воины, которых вперед подгоняли орущие йетайцы.

Удовлетворенный Велисарий отвернулся от них и посмотрел на солнце. До полудня еще есть время. Он думал, что командиры малва не смогут отправить свою армию в следующую атаку по меньшей мере часа два. Возможно, и три.

Достаточно времени. Он не получил удовольствия от убийства. Он никогда не получал, ни в одной битве, в которых ему доводилось участвовать. Но он получал удовлетворение от хорошо сделанной работы и намеревался опять выполнить работу хорошо. Через два часа. Возможно, три.

Достаточно времени для ремесленника, занимающегося своим делом.

Два с половиной часа спустя враги начали занимать позиции для штурма усадьбы. Силы малва собрались на открытой местности к востоку от усадьбы, примерно в полумиле от прилегающих к ней садов. В первых рядах находились кавалеристы из регулярной армии, вслед за ними — йетайцы. Повозки с ракетами охраняли кушаны. Они остановились в пятидесяти ярдах за первыми рядами. Кшатрии, за которыми присматривали жрецы Махаведы, сняли брезент, покрывающий повозки, и начали выгружать сами ракеты и желоба, из которых выпускаются ракеты. Через несколько минут артиллерийские орудия были собраны. Враги выставили в одну линию восемнадцать приспособлений для выпуска ракет, оставив между ними по тридцать футов.

Из комнаты на втором этаже усадьбы Велисарий при помощи телескопа внимательно изучал занятые малва позиции. Прямо за его спиной стояли командующие сирийскими и константинопольскими войсками, собравшиеся в усадьбе — Бузес и Кутзес, Агафий и Кирилл. Они все внимательно слушали, что говорит Велисарий, оценивая обстановку.

Полководец начал с осмотра ракет, но не стал уделять им много времени. После того как были установлены первые два или три приспособления для стрельбы, он прекрасно понял, что видит. Это был тот же тип ракет, за которыми ему уже доводилось наблюдать — причем с гораздо более близкого расстояния — во время морского сражения с пиратами, когда он плыл в Индию на судне посла малва. В том сражении ракеты разбили арабские суда, но Велисарий не считал, что они добьются того же эффекта здесь.

— Большинство разрушений в битве с пиратами принес огонь, — объяснил он, на мгновение опуская телескоп. — Пиратские галеры, как и все деревянные суда, быстро превратились в факелы.

Увидев удивление на лицах Бузеса и Кутзеса, двое мужчин из Константинополя рассмеялись.

— Эх, фермеры! — фыркнул Кирилл. — Вы думаете, раз судно плывет по морю, то оно не загорится? Чушь. Корабли строятся из самого сухого дерева, которое только можно найти. Но не это самое страшное. Хуже, что…

— …дерево просмолено, — закончил фразу Агафий.

Как и другой грек, Агафий ухмылялся тем особым, вечным образом, который ни с чем не спутаешь. Так моряки всегда подсмеиваются над теми, кто никогда не выходил в море.

— И это не считая оснастку и паруса, — добавил Кирилл. Бузес и Кутзес, фракийцы по национальности, стоящие во главе арийской армии, не обиделись на сарказм греков. В какой-нибудь другой день могли бы. Но только не в тот, когда эти самые греки только что хорошенько поддали врагу. Они просто улыбнулись, пожали плечами и стали изучать внутреннее убранство (или то, то от него осталось) усадьбы новыми просвещенными глазами.

— Тут совсем другое дело, — сказал Велисарий.

Под изысканным убранством и множественными украшениями усадьба казалась такой же огнестойкой, как гранитная вершина холма, Стены были сложены из обожженного кирпича, крыша покрыта черепицей. Ни то, ни другое гореть не станет: ведь и кирпичи, и черепицу обжигали в печи, в огне. И Велисарий был уверен: толстые стены выдержат удары относительно небольших боеголовок ракет.

Да, черепица, скорее всего, раскрошится при прямом попадании ракеты. Однако Велисарий не думал, что будет много прямых попаданий, если будут вообще. Он знал по опыту, что ракеты малва не летят по прямой траектории, их кидает из стороны в сторону, а куда они попадут, не может предугадать никто. Они просто взрываются, когда горящее топливо достигает боеголовки. Чтобы разбить крышу, ракета должна попасть прямо в нее, а не под углом, причем взорваться в строго определенное время. По его оценкам, вероятность подобного была не больше попадания молнии. А если все-таки и случится…

— Может врезаться в крышу, — заметил Бузес. — Черепицу пробьет.

Велисарий пожал плечами.

— Крыша поддерживается тяжелыми балками. Да, балки деревянные. Но это не тонкие доски пиратских галер. Они гораздо толще и, что гораздо важнее, их никто не смолил.

Теперь он стал изучать позиции, занимаемые конницей малва. И снова поделился своими выводами.

— Они начнут с ракет, а потом будет штурм. — Полководец помолчал какое-то время, потом добавил: — Я так думал. Теперь они спешиваются. Пойдет пехота.

— Но это же кавалерия! — запротестовал Кутзес. Велисарий сжал губы, чтобы не улыбнуться. Как он помнил,

Бузес и Кутзес проходили военную подготовку в традициях кавалерии.

Очевидно, молодой фракиец все еще не отделался от типичного для кавалерии презрения к пехоте.

Однако его брат с этим справился.

— Не глупи. Мы же готовили наших как драгунов. Почему бы и малва не сделать то же самое?

— Хорошо сказано, — заметил Велисарий.

На мгновение он оторвался от телескопа и посмотрел на Кутзеса.