Щит судьбы
Шрифт:
Чувство юмора никогда не исчезало. Но специфического юмора.
«Но только не в твоем доме. Не на твоем поле. Не в твоей кузнице».
«Нет, но…»
Великий надулся, закружился. Прыгнул в небеса, гарцуя на крыльях света и тени.
«А я чей ребенок, ремесленник?»
Последовал беззвучный смех, который можно было бы назвать веселым. Великий сорвался с места, постепенно уменьшаясь.
«Подожди!» — мысленно крикнул Велисарий.
«Нет. У тебя достаточно информации. Я должен идти, чтобы присоединиться к своим братьям и посмотреть Вселенную. Наша семья — твои потомки — наполнила эту Вселенную. Наполнила ее чудесами, основываясь на которых, мы будем строить. У нас немного времени, жизни наши коротки, чтобы углубиться в изучение этого великолепия. Возможно, миллион лет — если не считать расширение и растяжение времени».
Теперь он превратился в крохотную точку света.
«Подожди! — снова крикнул Велисарий. — Мне столько нужно узнать!»
Маленькая, смутно различимая точка остановилась, затем повернула назад. Мгновение спустя Велисарий с благоговением смотрел на возвышающуюся над ним стену светящегося величия.
«Тебе не нужно знать ничего нового, ты уже и так все знаешь. Больше не требуется. Мы — ваше создание, как сородичи Эйда — наше. И теперь, когда настало время беды, ваши внуки пришли к вам за помощью. Так что же ты хочешь знать, старик? Ты — самый старший в деревне, из которой произошли галактики. Ты — кузнец, который выковал человечество на своей наковальне».
Велисарий тогда засмеялся, и ему показалось, что окружавшие его галактики затрепетали от радости. Великий перед ним тоже содрогнулся — на него накатила волна смеха, подобная его собственному.
«Это наша самая древняя религия, дедушка. И с хорошим основанием».
И он улетел. Прочь. Прочь. Теперь почти исчез. Почти неразличимая точка, не больше.
Едва различимый голос, смеющийся голос.
«Называй это — поклонение предкам».
Когда Велисарий вернулся в свой мир, то какое-то время просто тупо смотрел в одну точку. Смотрел за навес, закрывающий его сверху, на бесчисленные звезды, рассыпанные по ночному небу Сторожевые отряды той великой деревни будущего.
Затем достал Эйда из мешочка, чего не делал уже несколько недель.
На самом деле в этом не было необходимости, Он давно научился общаться с кристаллом, не держа его в руке. Но Велисарию требовалось увидеть Эйда собственными глазами. Точно так же, как ему часто просто требовалось подержать на руках Фотия. Чтобы насладиться любовью, порадоваться ей, найти утешение в вечности.
Эйд заговорил первым.
«Ты мне не ответил».
«Разве тебя не было со мной рядом, когда я встречался с Великим?» — мысленно удивился Велисарий.
«Да, но… Не думаю, что я понял. Я не уверен», — из всех импульсов сквозила неуверенность.
Затем Эйд добавил жалобно, словно ребенок, жалующийся на трудность уроков:
«Мы не такие, как вы. Мы не такие, как Великие. Мы не люди. Мы не…»
«Тихо, Эйд. Прекрати стонать. Как ты собираешься расти, если при каждой трудности начинаешь жаловаться и стонать?»
Кристалл замолчал.
«Но мы вырастем?» — спросил он наконец.
«Конечно. Я — ваш предок. Как ты думаешь, как вы вообще появились на свет? А все, что происходит от нас, растет. И определенно мой отпрыск вырастет!»
Эйд долго молчал, очень долго.
«Мы никогда не мечтали. Ну, что мы тоже вырастем», — наконец признался Эйд.
Эйд больше ничего не говорил. Велисарий чувствовал, как грани уходят в себя. Они мерцали где-то внутри, вели свой внутренний диалог.
Через какое-то время он убрал кристалл в мешочек и лег. Ему требовалось поспать. Вскоре начнется сражение. Не исключено — даже на следующий день.
Но когда он уже погружался в сон, его разбудил голос Эйда.
Очень слабый, трудно различимый.
«Что ты там говоришь? — пробормотал Велисарий сонно. — Я тебя не слышу».
«Это потому, что я бормочу. — Эйд помолчал и гордо добавил: — Это хорошо, что ты меня не слышишь. Это означает, что я все делаю правильно, даже если только начал. — С еще большей гордостью кристалл добавил: — Я стану лучше, я знаю. Нужно тренироваться, чтобы добиться результата. Валентин всегда так говорит». Глаза полководца резко открылись.
— Боже праведный, — прошептал он вслух.
«Думаю начать с Валентина. Я имею в виду взросление. Ему подражать совсем не трудно. Конечно, не во владении мечом. Но его бормотание легко освоить. И…»
Последовала нецензурная брань.
Велисарий резко сел.
— Не смей произносить эти слова! — приказал он вслух, забыв, что с Эйдом следует общаться ментальными импульсами. Сейчас он говорил с Эйдом так, как с Фотием. И примерно с тем же результатом.
В ответ послышалось бормотание. Бормотание. Бормотание.
Глава 16
К тому времени, как Велисарий прибыл в охотничьи угодья, разведчики-арабы уже один раз столкнулись с разведчиками приближающейся армии малва. Стычка была недолгой. Вернувшись, разведчики доложили, что основные силы малва находятся менее чем в десяти милях. Им удалось подобраться достаточно близко, чтобы осмотреть силы перед тем, как малва прогнали их прочь. Имелись хорошая новость и плохая.
— Солдаты слабые. Говнистые, — сообщил хорошую новость начальник разведгруппы. — Приличных разведчиков нет. Не заметили нас до тех пор, пока мы чуть ли не помочились им на головы. Хорошо, хоть баб с собой не взяли. А то бы мы их всех совратили. Уже каждый бы поимел от них по трое детей до того, как тупые малва заметили бы, что их дети слишком умные и симпатичные.
Но была и плохая новость.
— Их очень много. Очень много говна.
Велисарий посмотрел на запад. По его оценкам, до наступления темноты остался только час. Он повернулся к Маврикию.
— Возьми всех фракийцев и «катюши». Когда появятся персы, отправлю их к тебе. — Он размышлял с минуту. — И иллирийцев тоже возьми.
Он бросил быстрый взгляд на командующего иллирийцами Тимасия.
— Ты поступаешь в подчинение Маврикия. Какие-нибудь проблемы с этим?
Тимасий покачал головой. Без колебаний — к облегчению Велисария. Его мнение об иллирийце улучшилось. Пусть этот человек и не очень умен. Но по крайней мере дисциплинирован и готов к сотрудничеству.
Полководец изучил лес на северо-западе.