Чтение онлайн

— Для меня это ничего не значит, Кутина. Я просто… «Хочу знать, кому ты готова служить. Египетская монофизитка из Фаюма. Да».

Она перешла с греческого на родной язык девушки. Антонина бегло говорила на коптском, хотя долгое проживание в Константинополе добавило в него небольшой акцент.

— Я сегодня уезжаю отсюда, Кутина. Моя обычная горничная не скоро поправится. На самом деле я намерена отослать ее в Константинополь к ее семье. Поэтому мне требуется новая горничная. Ты не хотела бы занять это место?

Кутина все еще смотрела на нее неуверенно. Очевидно, вопрос о религиозной принадлежности вывел девушку из равновесия. Преследования Павла были жестокими.

— Я предпочту монофизитку, Кутина, — Антонина улыбнулась и похлопала рукой по тяжелой кирасе. — Знаешь ли, я не ношу эту гротескную штуку для защиты от еретиков.

Кутина начала улыбаться в ответ.

— Вы очень знамениты, — тихо сказала она. — Я испугалась, когда вы пришли. — Ее глаза переместились на кинжал, пристегнутый к талии Антонины. — Мы все слышали о вашем кинжале, даже здесь в Александрии.

— Он всегда использовался только против предателей.

— Я знаю, — кивнула Кутина. — Тем не менее… — Внезапно все колебания улетучились.

— Я буду очень рада. — Теперь она светилась от счастья. — Это будет так здорово! Вы отправляетесь сражаться против малва, все так говорят. Я тоже смогу поехать с вами?

Теперь пришел черед Антонины удивляться. Она намеревалась оставить девушку у себя только пока находится в Александрии. Но, увидев готовность на лице Кутины, задумалась. Очевидно, молодую египтянку не волновал риск. Врагом всей жизни девушки была скука, а не опасность.

Таких врагов Антонина хорошо помнила из своего девичества. Во-первых, скуку. Во-вторых, безжалостный, изматывающий, тяжелый труд женщины, родившейся в среде египетских бедняков. Кутина, вероятно, оставила Фаюм в поисках лучшей жизни в Александрии и обнаружила, что заменила крестьянский труд нудной и тяжелой работой прислуги в доме.

Антонина не могла отказать этому горящему готовностью лицу. Да, девушка может встретить смерть в компании с Антониной. Но ей не будет скучно.

«И, кроме того, мне нужны слуги, которым я могу полностью доверять. Одного Губазеса недостаточно. Я уверена: малва ввели шпионов в мою экспедицию. Я должна быть уверена, что они не пролезут в мое ближайшее окружение. Кутина из Фаюма. Да. Я знаю эту породу. Малва не могут ей ничего предложить, кроме денег, а я…»

Она рассмеялась. Велисарий не передал все богатства, собранные им в Индии, на финансирование восстания Шакунталы. Да и своим катафрактам он роздал не больше половины причитающихся ему трофеев.

«И я богаче, чем любой начальник шпионской сети малва».

Она улыбнулась.

— Решено, Кутина. Я также буду тебе хорошо платить. Гораздо лучше, чем твой предыдущий наниматель.

Выражение лица Кутины было странной смесью эмоций. Она радовалась от мысли о внезапном увеличении жалованья, злилась при мысли о прошлом нанимателе. Очевидно, тот был скрягой. И, как почти не сомневалась Антонина, смешивал жадность с частыми домогательствами. Кутина была не только молодой, но и симпатичной.

— И по ночам я не стану дергать за ручку твоей двери, пытаясь забраться в твою комнату.

— Ублюдок! — прошипела Кутина.

Пришло время идти. Время подавить восстание. Теперь военных. Но Антонина уже давно научилась наслаждаться своими победами — как маленькими, так и большими. Поэтому она обменялась теплым взглядом со служанкой. Закрепляя верность взглядом гораздо сильнее, чем кошельком.

Первой заговорила служанка.

— Вы должны идти, вы должны идти! — Кутина повела Антонину из комнаты, поправляя перевязь, на которой висел кинжал.

С Амброзом надо разделаться!

В коридоре она тоже торопила хозяйку. Теперь поправляла ремешки кирасы.

— В любом случае он, вероятно, не будет с вами сражаться. Его солдат ослепит солнце, которое отразится от ваших латунных сисек. Вы — великанша, они такие большие! Враги испугаются и убегут!

Офицеры с суровыми лицами, поджидающие Антонину в коридоре дворца, удивились. Но одновременно их мужество усилилось. Перед ними появилась командующая — женщина, причем женщина небольшого роста, умирающая от смеха. Очень веселого смеха. Которого они раньше никогда не слышали от командующих, ни в какое время и уж никак не утром перед сражением.

От этой мысли они почувствовали себя увереннее. Суровые лица стали еще более суровыми.

А Антонина продолжала смеяться на всем пути до лошади, которая ждала ее во дворе. Она не была уверена, что ее развеселило больше — мысль о латунных сиськах или то, как ее смех поднял боевой дух в войсках.

«В любом случае это не имеет значения. Из маленьких побед приходят большие».

Когда ее армия маршировала по улицам Александрии, направляясь в Никополис, где римский гарнизон стоял с ранних дней императорский власти, Антонина воспользовалась возможностью оценить настроение города. На улицах стояли люди, наблюдавшие за процессией. Большинство из них были египтянами или бедными греками. Все ее приветствовали — египтяне громко и с энтузиазмом, треки более сдержанно.

По городу уже распространился слух о занятии Феодосием места патриарха. Египетские монофизиты радостно приветствовали эту новость. Феодосий для них был своим. Да, он приверженец северианской школы, умеренное и склонное к компромиссу отношение которой к официальной церкви не совсем совпадало с более догматической традицией египетских монофизитов. Но египетские жители Александрии не смотрели на эти вещи так, как фанатичные монахи-монофизиты из пустыни. Им уже хватило уличных драк и преследований. Пусть доктрины будут прокляты. Императрица Феодора — одна из них и она назначила своего человека в церковь Святого Михаила.

Хорошо и более чем достаточно, чтобы объявить праздник.

Греческие жители, наблюдавшие за тем, как проходила Антонина, тоже ее приветствовали, но им новость понравилась меньше. Конечно, многие из греческого населения Александрии сами стали монофизитами. На самом деле все религиозные лидеры этой догмы были греками, даже если они и собирали основную паству среди коптского населения Египта. Но большинство греков, даже бедных остались верными ортодоксальной церкви.

Но они не относились к аристократии. Портные, пекари, ткачи стеклодувы, моряки, производители папируса — почти вся бумага мира Средиземноморья производилась в Александрии — владельцы магазинов, купцы, прислуга из домов, рыбаки, — список был почти бесконечным. Некоторые процветали, некоторые едва сводили концы с концами, но никто не был богатым. И все они, даже здесь в Александрии, приняли общее мнение огромных масс Римской империи относительно императорской власти.