Чтение онлайн

– Это невозможно! – Тодзе растерянно посмотрел на принца. – И что теперь?

– Вы спасли жизнь императора, лорд Тодзе, – сказал принц. – Я благодарю вас от всего сердца. Моим указом вы назначаетесь десницей императора и военным диктатором Хеалада. Отныне, лорд Тодзе, вы подчиняетесь только мне. Я передаю вам в управление провинцию Арк с правом сбора налогов и принятия законов. Вам также присваивается почетный титул Спасителя Династии. Я прошу вас и ваших воинов сопровождать меня и высокородную принцессу Рану в Каранию, чтобы я мог предстать перед Советом и окончательно решить вопрос престолонаследия. Я хочу, чтобы все соответствовало нашим священным традициям. И позвольте мне, лорд Тодзе, называть вас своим личным другом.

– Я… я даже не знаю, – Тодзе как-то сразу сник. – Мне, конечно, очень лестно… Наверное, я должен поблагодарить… государь.

– Вы многое сделали для Хеалада, диктатор Тодзе, – Оваро милостиво кивнул князю. – А сейчас я хотел бы отдохнуть и подготовиться к путешествию в Каранию. Аудиенция окончена.

Рике вышел из дворца на ватных ногах. Ему стоило невероятных усилий сдержать свои чувства, но он сумел остаться невозмутимым. Помогли опыт и безупречное воспитание. Никто ничего не заметил.

– Это был твой совет, Рике, – тихо сказал Тодзе, едва они вышли на площадь. – Что теперь?

– У нас есть законный император, – Рике помолчал. – Мы помогли Эдхо заполучить престол.

– И что теперь делать?

– Если бы я был на вашем месте, я отдал бы войску приказ захватить дворец и убить щенка. Это ничего бы не изменило, но я, по крайней мере, удовлетворил бы свою жажду мщения. Но этого не случится, как я понимаю?

– Нет, Рике. Я не пойду на противостояние с Советом Князей. Одно дело покончить с претендентом на престол, и совсем другое – поднять руку на императора. Совет не простит мне этого, а воевать со всем Хеаладом я не в силах.

– Кто узнает?

– Оваро уже оповестил всех. Мы опоздали.

– Я потерял лицо, мой лорд. Дело, которому я посвятил всю жизнь, загублено. Я прошу отставку.

– Никаких отставок! Ты мне нужен. Мы едем в Каранию.

– Тогда я прошу у моего лорда несколько минут, чтобы помолиться. Здесь прекрасный парк. Мне нужно побыть одному.

– Хорошо, Рике. Я жду тебя в моем шатре.

Воины подсадили Тодзе в седло, и кавалькада выехала со двора. Рике проводил их взглядом и презрительно скривил губы. Проклятый трус Тодзе упустил последний шанс избавить страну от выродка и самому стать императором. Купился на фимиам и громкие титулы. Испугался последствий. Или решил, что маленькая рыбка на вертеле лучше большого кита в море?

Рике не спеша прошел в парк. Здесь было тихо, пахло магнолией и жасмином. Под сандалиями хрустел белый речной песок. Лучшего места для прощания с этим миром не найти.

Все его предали. Лживый пес Сакаши так и не смог попасть в гробницу. Сумеречные Клинки ничего не смогли поделать с Книжником. Тодзе струсил. Все, к чему он стремился долгие годы, превратилось в прах. Стенки кувшина задушили гуся.

Рике остановился на берегу маленького пруда, в котором лениво плавали золотые карпы. Место показалось ему очень живописным. Плакучие ивы над берегом давали приятную тень, песок был чистым, вода прозрачной. Ничто не оскорбляло в этом чудном уголке парка взгляд истинного эстета, каким всегда был Рике.

На душе стало грустно, но грусть была мимолетной. Рике опустился на колени у воды, поднял взор к небу. Оно было чистым и бездонно-синим. Хорошее сегодня утро. Несмотря ни на что хорошее.

– Усталый путник, закончив скитанья, в свой дом возвратился, – продекламировал Рике стихотворение древнего поэта, вытащил из-за пояса маленький кинжал и вонзил его себе в сонную артерию.

Принц Оваро прибыл в Каранию и в тот же день предстал перед Советом Князей. Вердикт Совета был принят незамедлительно – принц Оваро, сто тридцать третий потомок дома Эдхо, был единогласно провозглашен новым императором Хеалада, а первый день его правления был положен началом новой эры Тайдо – эры Примирения. Кровопролитная война между домами Эдхо и Айоши, которая продолжалась более восьмидесяти лет, наконец-то ушла в прошлое.

День был ветреным, в небе клубились дождевые тучи, но в этом уголке монастырского сада всегда было тихо и тепло. Орселлин старательно выдергала траву, появившуюся на могильных холмиках, заботливо обложенных белыми камешками, потом взяла корзинку и начала выкладывать на могилы свои подношения. На семь холмиков она положила обычные поминальные дары – пшеничные хлебцы и лакричные конфеты. Потом вытрясла из корзинки крошки, чтобы их могли склевать птицы. После этого Орселлин подошла к восьмой могиле. Она была пустой. Орселлин сама насыпала этот холмик в свой первый приезд в Гойлон. И всегда, стоя над этой могилой, называла имена, которые были ей дороги.

– Нэни Береника, брат Оври, Линне, Вера, Кихоу, Кеннег, Таире, – произнесла она скороговоркой, глядя на холмик. – И ты, брат Стейн. Я люблю тебя. Я люблю вас всех. И я всегда буду вас помнить.

На пустую могилу она положила букет собранных на лугу цветов и, постояв немного, покинула сад. Приближалось время вечерней молитвы. Орселлин вошла в храм Гелеса. Зажгла свечи в поставцах, сменила воду в чаше перед статуей Гелеса. И задумалась о будущем.

Больше месяца прошло, как она простилась с Кастой. Воинственная селтонка отплыла на торговом корабле из Дреммерхэвена в тот самый день, когда новый император Оваро окончательно переехал из Дворца Горного Дракона в Каранию. Прощание было скупым на чувства: Орселлин боялась Касту и не испытывала к ней добрых чувств. Они просто пожелали друг другу удачи.

– Что собираешься делать? – спросила ее Каста.

– Не знаю, – ответила Орселлин, не поднимая на селтонку глаз. – У меня нет дома. Буду искать место, где можно начать новую жизнь.

– Пусть боги помогут тебе, – сказала Каста, поцеловала девушку в щеку и ушла. Орселлин посмотрела ей вслед и поняла, что они никогда больше не встретятся. Но это ее не особенно огорчило.

В Гойлон она пришла для того, чтобы побывать на могиле нэни Береники – и осталась здесь. Орселлин и сама не знала, почему она это сделала. Может быть, потому, что ей просто некуда было идти. Разве только вернуться в Крам-Динар, но Орселлин не смогла себя заставить сделать это. Поселилась в уцелевшей хижине садовника Кихоу и каждый день проводила или в храме или в саду, у могил. Раз в неделю отправлялась в ближайшую деревню с большой корзиной яблок, продавала их на рынке и вырученные деньги складывала в ящик для пожертвований. Может быть, однажды эти деньги помогут восстановить сожженную обитель. И еще, можно попросить денег у императора. Он не откажет…

Она ощутила за своей спиной какое-то движение и обернулась. В дверях храма стояли две женщины. Та, что постарше – светловолосая айджи, рослая и дородная, другая, миловидная санджи, совсем еще подросток. Старшая женщина шагнула в храм, поклонилась Орселлин.

– Я Джеми, – сказала она, – Джеми из Арка. Я услышала, что в Гойлоне появилась новая нэни. Я бы хотела посвятить себе Гелесу.

– Нэни? – Орселлин покачала головой. – Ты ошибаешься, я просто живу здесь.

– Люди говорят, что ты нэни, – Джеми перестала улыбаться. – Говорят, что ты пришла сюда восстановить обитель. Я хочу помогать тебе. У меня нет денег, но я могу работать. И еще, я немного разбираюсь в целебных травах и перевязках.