Счет девять
Шрифт:
Увидев меня, Селлерс сказал:
– Ну-ну, это же не кто иной, как наш друг Дональд Лэм ростом с поллитровку, умник, сбежавший с юридического факультета. Что ты, черт побери, здесь делаешь?
– Я в данный момент, – ответил я, – заканчиваю телефонный разговор с полицией, куда сообщил об убийстве. Как только мне ответят на некоторые вопросы, отправлюсь в агентство, если только вы не пожелаете потратить еще немного моего драгоценного времени на свои насмешки.
– Какие, к черту, насмешки? – спросил Селлерс, мгновенно ощетинившись.
– Необоснованная критика переходит в плоское псевдоостроумие.
– Ты, сукин сын, – взъярился Селлерс, – где Крокетт?
– Вот ключ. Он за этой дверью. Там же и ключ к разгадке.
– Если только ты его не потерял, – сказал Селлерс.
Он взял ключ и отпер дверь. Довольно долго постоял на пороге, потом жестом велел двум другим полицейским подойти к нему. Они застыли в молчании. Селлерс указал на оперенную стрелу, вонзившуюся в дерево, затем – на открытое окно и студию на противоположной стороне светового колодца.
– Узнайте, чья эта комната там, внизу, – приказал он одному из полисменов. – Затем найдите управляющего домом. Получим ключ от входной двери и посмотрим.
– В этом нет нужды, – заявила миссис Крокетт. – Это помещение занимаю я.
– Какой смысл жить тут, наверху, и занимать помещение там, внизу?
– Это моя студия. Место, где я работаю.
– Над чем вы работаете? – спросил он подозрительно.
– Она рисует, – пояснил я.
– Как давно вас привлекли к этому делу? – спросил меня Селлерс.
– Три дня назад.
– Каким образом?
– Они устраивали вечеринку. Во время предыдущих сборищ у Крокетта кое-что украли, поэтому он нанял Берту, чтобы она следила…
– Помню, читал в газете, – прервал Селлерс, ухмыляясь. – И как Берта обходилась с гостями?
– Замечательно.
– В манере старой девы?
– Руководствуясь их внешним видом.
– Баба что надо! – восхитился он и добавил, поясняя одному из своих людей: – Есть одна такая девчонка, что у тебя глаза на лоб повылезут, если начнет выкручивать тебе руку… Ладно, Лэм, отведи этих двоих в какую-нибудь комнату. Я оставляю их на тебя. Последи за ними. Не позволяй им ничего трогать из того, что может быть вещественным доказательством. А мы пройдем туда, где тело, и посмотрим… Как получилось, что преступление обнаружено только что? Он, очевидно, давно уже мертв.
– Я поднялся сюда всего несколько минут назад, – пояснил я. – Но я знал, что у него есть секретное убежище. Он запирался там, когда хотел, чтобы его никто не беспокоил. Закон этого дома – не тревожить хозяина для чего бы то ни было, когда он там, внутри.
– А как насчет еды?
– Как видите, на полке консервы, и я полагаю, имеется кухонька, примыкающая к помещению.
– Как далеко ты туда заходил?
– Не дальше порога.
– А остальные?
– Тоже не дальше. Я всех возвращал.
– Ладно, – сказал он, – посиди здесь. Когда закончим осмотр, я поговорю со всеми вами. Полицейский фотограф прибудет с минуты на минуту, а также дактилоскопист и заместитель следователя по уголовным делам. Скажешь им, где мы… Можно ли попасть сюда без этой канители у лифта?
– Можно, – ответил я. – Насколько я знаю, можно подняться на крышу какого-либо другого корпуса и пройти по ней.
– Ладно-ладно. И не спускай глаз с этих людей. Я осмотрюсь.
Мы все прошли в гостиную и расселись там.
– Не выпить ли нам? – спросила Филлис Крокетт так небрежно, словно мы находились на обычной светской вечеринке.
– Я полагаю, учитывая некоторые обстоятельства, с этим лучше немного подождать, – возразил я. – Селлерс может счесть это предосудительным, а поскольку ему на службе выпивать не положено, учует в нашем дыхании запах спиртного… Я отдал вам духовое ружье вчера вечером, не так ли?
– А почему, в самом деле, вы оставили его у меня в студии? – спросила она. – Вы думаете, они захотят его увидеть?
– Несомненно, захотят.
– Отлично, – сказала она небрежно. – Пойду и принесу.
– Вы останетесь здесь, – возразил я, – и не спуститесь в свою студию без Селлерса.
– Почему?! Это же моя студия!
– Разумеется, ваша. Но Селлерс обязан вас подозревать. Он скажет, что вы кинулись вниз, чтобы скрыть какое-нибудь вещественное доказательство или улику.
– Что вы подразумеваете под уликой?
– Я ничего не подразумеваю, – заверил я. – Я только пытаюсь объяснить ход мыслей Селлерса.
Несколько секунд помолчали. Стук пишущей машинки в конторе действовал на нервы. Я сказал:
– Неплохо бы сообщить Дентону, что человек, на которого он работает, отныне не подпишет ни одного чека.
Олни предложил:
– Сообщите сами.
Мне показалось, что я уловил мгновенный обмен взглядами между ним и Филлис Крокетт. Поэтому я закурил сигарету и произнес:
– В конце концов, это не так уж важно. Он скоро сам обнаружит это, и, возможно, Селлерс захочет, чтобы все эти записи были расшифрованы.
– Ладно, но мне нужно выпить кофе, – заявила миссис Крокетт. – У меня внутри все дрожит.
– Я присоединюсь к вам, – подхватил Олни. – Разрешите мне заняться этим.
– Нет-нет, я сама приготовлю.
Олни улыбнулся мне:
– Если вы нас извините, Лэм, я помогу миссис Крокетт сварить кофе. Мы вернемся через минуту.
Я вскочил с кресла:
– Если вы оба меня извините, я помогу справиться с кофе вам обоим.
Я прошел с ними в кухню. Филлис Крокетт достала электрокофеварку и прочее.