Чтение онлайн

Палочка первой донки была воткнута в песок как раз на том месте, где они вчера ловили плоток. Рыбацкий азарт взял свое. Тут было уже не до какого-то важного слова. Михаль быстро вытащил палочку, выругался на себя. Пусто? Не может быть, такое хорошее место… Неужели щука перекусил поводок? Михаль начал сматывать шнур на дощечку — и вдруг леска натянулась, начала рваться из рук. Ага, есть — щуренок! Молодой еще, а хитрый, подплыл под самый берег, поэтому и леска вначале казалось оборванной…

С остальных донок, которые стояли неподалеку, Михаль снял с каждой по большому полосатому окуню. На берегу они растопыривали плавники и угрожающе поднимали колючки на горбатых спинах.

Когда Михаль вернулся, над костром уже висело ведро, из которого поднимался пар. Дед дочищал последнюю плотву.

— Ну надо же, — удивился он и Михалеву улову. — Вот молодцы!

Все вместе почистили и окуней со щукой.

— Сварится картофель, с этими вот приправами, — дед Макар всыпал в варево соли, перца, лаврового листу, — опустим туда прежде плоток, затем, для компании, окуней, а последнюю, для самого вкуса, щучки… Тройная уха!

— Тройная совсем иначе варится, — возразил Чэсь. — Я видел, и ел.

— По-разному можно, можно и так, как мы… Сколько я перепробовать этих юшек — вкус один. А миски у вас есть?

— Пусто.

— Ничего, из ведра будем. Так оно вкуснее, если из ведра…

Дед Макар вырезал четыре равных прутика, содрал с них полоски коры, которой привязал к прутикам ложки.

Поспела уха. Чэсь с Дмитрием на палке отнесли ведро к реке, поставили на мокрый песок, дали немного охладиться и принесли обратно. Все засели около ведра, от которого шел такой ароматный пар, что забудешь обо всем на свете… Дедовы «черпаки» получились хоть куда. Правда, длинные, и пока донесешь ложку ко рту, нужно обеими руками перебирать прутик, — но ребята, голодные, прихлебывая такую вкуснотищу, на мелочи не обращали внимания.

Сначала ели в полном молчании. Слышалось только чавканье, хлюпанье носов и стук ложек о ведро. Затем начали выбирать из ухи лучшие, как казалось, самые лакомые куски. Наконец дед Макар, который вообще ел мало, начал отвязывать свою ложку от прутика.

— Вот спасибо, ребята… — он икнул. — Хорошо мне с вами! И потому «куцый» никуда не годен, — он снова вспомнил внука.

Достал «Острыну», прикурил от головешки. Вырвал пучок травы и вытер с бота кусочек рыбы. Дмитрок почему-то перестал хлебать, посмотрел сперва на деда, тот — на сапоги, будто никогда раньше не видел. Вдруг хитроватая улыбка пробежала по его лицу.

— Дед Макар, — сказал он, — а вы уже не считаете нас ворами?

— Что вы, ребята! Больше никогда — верьте — не подумаю на вас.

Михаль проследил взгляд Дмитрока, все понял и тоже включился в игру:

— А вот участковый думает на нас.

— Я ему ничего не говорил, — удивился дед.

— Он думает, что мы в школу лазили.

— А-а, это… Ну, если и лазили — на то вы ребята… Я сам, помню, в ваших годах…

— Мы никуда не лазили, — перебил Михаль. Переглянулся с друзьями — говорить или нет? — Но тот, кто лазил, сейчас среди нас, — сказал он.

Дед Макар подавился дымом.

— Вы что, ребята, — обо мне? — спросил через кашель. — Я… в школу? Лазил? Стар я уже для школы, забыл, как буквы писать, — неудачно пошутил он.

— Мы видели след вашего бота, — глядя в сторону, произнес Чэсь. — Под тряпкой на крыльце… Тогда ночью дождь шел, а крыльцо — под навесом, вот след с ночи и остался.

— Но зачем мне это надо было? Мало кто там мог ходить!

— Сапоги такого размера только у вас. Да и знаем мы ваш след…

— Нет, ребята, подождите, — дед Макар стало серьезным. — За всю жизнь я чужого гвоздя не подобрал. Давайте разбираться. Да, действительно, дождь был — вспоминаю… Геологи тогда еще у меня ночевали, на сене… Ах, вон оно что! Теперь понял, вспомнил! Они это, геологи, только они! Мне ночью на двор захотелось, стал искать — а сапог нет. Босой вышел, а когда возвращался, помню, помыл ноги в тазу, дождевой водой…

— Так вы что, не слышали, как кто-то зашел в дом и взял сапоги? — спросил Михаль.

— Я и так сплю крепко, а тогда утомишься за день…

— Да Курт это! — воскликнул Чэсь. — Без него никак, так как замок на школе целый, а окошко узкое, только малому пролезть. Он же и сапоги вынес.

Дед Макар виновато заморгал глазами:

— Правда — я слышал сквозь сон, как он выходил… Ай-яй, еще и малого втянули! Да какой бы он ни был, но ведь не вор…

— Да, не вор, — не выдержал Михаль. — А кто у нас нож и спиннинг из шалаша украл? Верните, говорит, «телевизор», тогда и я отдам…

— Ай-я-яй, — закивал головой дед, — вот так рассказали вы мне… Но не думайте, ребята, — я разберусь! И с геологами — что они за такие геологи, и с Вовой. Если он взял — ремня всыпать, отдаст!

— Отдаст, как же, — вставил Дмитрок.

— Тогда дел-то — заплачу я вам, не думайте! Спиннинг свой отдам, новенький, а за нож заплачу.

Михаль вспомнил тот новенький дедов спиннинг. Он видел его в сарайчик, где просидел почти всю ночь, подслушивая «геологов». Дед Макар и не догадывается… Все же и они не святые.

— Не надо ничего, дед Макар, — сказал Михаль. — Нож сломанный был — лезвие плохо выходило, и в спиннинге катушка заедала… Зачем вы будете платить? Лучше расскажите, как вы сома выследили, — попросил он, чтобы перевести разговор на другое.

Но дед не слышал, он все не мог отойти от таких новостей — сгорбился, как-то еще больше постарел. Михалю пришлось повторить.

— А, сома? — рассеянно, неохотно ответил дед. — Случайно выследил… Плыл вон там, выше, около Кладов, слышу — бултых, бултых. Я глянул — а он, сом, зацепился «телевизором» за траву и ерзал. Сеть в жабры впилась, не пускает. Я ближе — а он как щелкнул хвостом и исчез под водой вместе с «телевизором». Но я уже вижу, что никуда он от меня не денется, и поплыл за ним…