Чтение онлайн

Первое время никаких дельных предложений не поступало. Сколь-нибудь реального плана не было даже у Смыкова, привыкшего заранее обдумывать даже предстоящий поход в отхожее место. От идеи войти в союз с Плешаковым сразу отказались. Во-первых, аггелы мешали, во-вторых, учли мнение Верки, знавшей нынешнего номинального главу государства лучше всех.

— С ним о чем-то договариваться — то же самое, что доверять топор психу. Себе дороже будет. Он никому никогда не верил и не поверит. Даже родной матери. Все умное и толковое может исходить только от него. Он в этом искренне уверен. Не дай Бог, если кто-нибудь другой блеснет умом. Все — смертельная обида! Чтоб с ним ладить, надо дураком прикидываться.

— Что ты успешно и делала, — заметил Зяблик.

— И вот еще что… — продолжала Верка. — Теперь-то я понимаю, что все политики сволочи и на людей им начхать. Но тут случай особый… Если Плешакову понадобится, он из миллиона человек спокойно уничтожит девятьсот девяносто девять тысяч, чтобы только можно было править оставшимися. И вовсе не богатство ему нужно, и не жратва с выпивкой, он почти не пьет, и уж тем более не бабы. Только одна власть ему нужна! Чтоб все ему с восторгом в рот смотрели, чтоб аплодировали с утра до вечера и чтоб он мог людей тасовать, как колоду карт — кого в отбой, кого в прикуп. Чужие советы ему не нужны. Он хоть и не читал ничего в жизни, кроме журнала «Работница», который его жена когда-то выписывала, а мнит себя авторитетом в любой области. А чего он не знает, того, естественно, и существовать не должно. Нет для него ни Бога, ни закона, ни стыда, ни совести. И не будет, пока он собственного Бога или собственный закон самолично не придумает.

— А он может придумать? — с сомнением поинтересовался Цыпф.

— Может, — сообщила Верка. — Он все может. Такого напридумывает, что потом сто умников вроде тебя не разберутся… Но придумать — это ведь еще не все. Придумку надо в жизнь претворять. Тут он действительно мастак. Попади Плешаков в свое время начальником на строительство Вавилонской башни, давно бы она уже стояла выше небес.

— Я всегда говорил, что если человек не пьет, не курит и бабами не интересуется, то он опасней чумы, — сообщил Зяблик.

— А как же тогда я? — обиделась Лилечка.

— Ты не человек, — успокоил ее Зяблик. — Ты лицо женского пола.

— Озадачили вы нас, Вера Ивановна, — Смыков почесал за ухом. — А ведь выведай мы планы Плешакова — и считай, что полдела сделано…

— Вообще-то есть один способ подойти к нему… — замялась Верка. — Но я о нем сейчас говорить не хочу.

— Ну и жизнь настала, — сказал Зяблик мрачно. — Куда сироте податься? К Бацилле примкнуть? Много чести для нее… Персональную войну против аггелов и Плешакова открыть? Впятером не потянем… Какие есть предложения?

— Дядя Тема просил, чтобы мы особо не суетились, ждали его возвращения и вели пропаганду, — напомнила Лилечка.

— Про дядю Тему ты даже говорить забудь! — Зяблик раздраженно зыркнул на девушку. — Считай, что его вообще не было. Кто во всем на Бога полагается, тот в лапах черта может оказаться. Нам своим умом надо жить И за свою жизнь самим бороться.

— Бороться надо, а зарываться не стоит, — какая-то дума, уже вызревшая в мозгах Смыкова, собирала кожу на его челе гармошкой. — У меня слова уважаемого Дона Бутадеуса из головы не идут… Относительно того, что армии к победе должны идти врозь.

— Разойтись предлагаешь? — насторожилась Верка.

— Обсудим сначала… Ведь для пользы дела…

— Но мы не армии!

— Герои тоже должны в одиночку ходить, — усмехнулся Зяблик. — Уж и не вспомню, кто мне эту историю рассказал… Была вроде в славянской мифологии такая зловредная тварь… Олдя, кажется, называлась. Типа Змея Горыныча, только пожиже и с двумя головами. Обитала она примерно в тех местах, которые потом Харьковской областью стали. И вот как завидит эта Олдя добрых молодцев, которые против нее походом идут, так сразу в крик: «Герой должен быть один, герой должен быть один!» Стыдит их, значит. Ну а в те времена добрые молодцы только силой славились. Ум у них не в почете был. Вот и выходили они на бой поодиночке, а этой гидре двухголовой только того и нужно было.

— Ну и чем это все кончилось? — поинтересовалась Лилечка.

— Точно уже и не помню… Поссорились, кажется, головы между собой. Какие-то принципиальные споры возникли относительно восьмой заповеди. Та голова, которую Громом звали, перегрызла глотку голове по имени Лодыга, а потом и сама загнулась от общего заражения крови. Подыхая, все орала: «Сумерки мира! Сумерки мира!»

— К чему вы, братец мой, нам эту историю рассказали? — нахмурился Смыков.

— В чем ее мораль?

— Сам не знаю… Дурак тот, кто на врага в одиночку ходит. Примерно так.

— Хорошо. Тогда давайте посчитаем, какие проблемы мы должны решить в самое ближайшее время, — Смыков выставил вперед пятерню. — Дона Эстебана выручить надо?

— Надо, — хором подтвердили все.

— Это раз, — Смыков загнул один палец. — Хоть как-то сплотить всех, кто в Отчине остался верен Талашевскому трактату, надо?

— Не помешало бы.

— Это два. С кастильцами договориться о мире и взаимопомощи. Это три. То же самое со степняками и арапами. Четыре и пять, — покончив с одной рукой, он взялся за вторую. — Втереться в окружение Плешакова с целью разведки и саботажа. Шесть. То же самое с аггелами. Семь. Повсеместно проводить агитацию о необходимости эвакуации в Эдем. Восемь. Едва пальцев хватило! Если кучей все эти дела делать — года не хватит! А если распределить их между конкретными исполнителями — раз в пять быстрее управимся. Тем более что не на кого будет ответственность перекладывать. Вам поручили, вот и вертитесь! А прошляпили — значит, сами виноваты! Теперь конкретизирую. Начнем с Кастилии. Лично я предлагаю собственную кандидатуру. Имею связи как среди легальных врагов каинизма, так и среди подполья.

— Допустим, — кивнул Зяблик. — А в Степь кого?

— Про Степь чуть позже… В Лимпопо предлагаю послать нашу Лилечку.

— Меня? — ахнула девушка. — Вы что, шутите?

— В настоящее время там находится ваша бабушка. И не просто так находится, а пребывает замужем за влиятельным человеком. Вот через нее и будете действовать. Инструкции получите дополнительно.

— Не пойду я одна. — Девушка замотала головой так, словно ей предлагали выпить чашку яда.

— Я тебя одну и не отпущу! — побледнел Цыпф. — Через две страны… одну… это издевательство какое-то!

— Вас, Лев Борисович, я намечаю послать лазутчиком в стан аггелов… Как-никак они уже пробовали вас вербовать. Для них вы кадр незаменимый.

— Ты хоть думай немного, прежде чем хавало раскрывать! — возмутился Зяблик. — Это ведь то же самое, что на верную смерть человека отправить. Ладно еще, если Ламех и все его «шестерки» в Будетляндии загнулись. Мясорубка, конечно, там знатная была… А вдруг уцелели? Ламех же скользкий, как аскарида. И не из таких переделок выходил. Нарвется Левка на него, тогда такой же шухер, как в двадцатом году на Перекопе, случится.