Чтение онлайн

Как я мог объяснить ему, что пес мне этот останется дорог при любом раскладе. И дело не в той расхожей фразе: в ответе за тех, кого приручил. Она ни о чем. Просто красивая эпитафия перед расставанием с жертвой. Если разобраться, то мы, люди, в ответе за весь мир и каждую травинку, птаху певчую, за ветры буйные. Или ответственность наступает лишь с того момента, когда ты эту пичугу засадишь в клетку и заставишь петь на себя? Пусть даже так, что с того? Перед кем в ответе? Перед самим собой или перед существом, несчастным от привязанности к тебе? Майкла Джексона целый мир боготворил. А кто ответил за его преждевременную смерть? Его фанаты? Или врач, прописавший ему те самые лекарства? Но ведь можно повернуть вопрос иначе: Майкл Джексон приручил фанатов, а когда не смог отвечать на все их запросы, то от горя сыграл в ящик от передоза. И всеобщая любовь прирученных им фанатов не помогла.

Собак же приручили давным-давно, они рождаются уже прирученными и послушными нам, людям. Скорее собака несет ответственность за жизнь и благополучие хозяина. Если она не добудет для замерзающего в лесу или тундре хозяина хоть какую-нибудь дичь, не спасет его от верной смерти, то кто виноват? Провидение? Вот-вот, поди разберись. Не буду затрагивать извечную проблему отцов и детей. Там сам черт ногу сломит, если начнет искать кто за кого, а особенно, — когда? — в ответе.

У нас с Джоем сложились свои особенные отношения. Каждый жил, как считал нужным. Я делал свое дело, а он свое: продолжая род, извините за каламбур, безродных псов от таких же беспородных, как их детеныши, мамаш. Искать для него чистокровных подруг мне просто претило. Мне это надо? Нет. Пусть хозяева своих четвероногих невест сами ищут им нужных по окрасу и экстерьеру женихов, а меня лично освободите. У моего Джоя и без них достаточно широкий выбор, и ему решать, как распорядиться своим генофондом. Начни я его ограничивать сперва в одном, потом в другом, а там и до цепи, и будки во дворе дойдет. Стопроцентное рабство.

Кто-то может возразить: дети вокруг резвятся, а тут пес без намордника, мало ли что… Тогда начнем с комаров, оводов и клещей, ежесекундно проливающих нашу кровь, причем порой с ужасными от укуса последствиями. На всю эту братию намордники не нацепишь. Ни разу не видел комара в наморднике.

Собака, знаете ли, собаке рознь. Так же как и их хозяева. Если вы отнесетесь к ней по-людски, то и она вам тем же ответит. Поскольку никто ее не притесняет и она бытием своим довольна, потому и нападать ни на кого не собирается. Я бы порекомендовал намордники иным водителям, зажатым всяческими правилами и души не чающим в своей железной собственности. Они пострашней стаи волков будут, так и выслеживают очередную жертву, и если не покусают, то крови при случае не один литр любому и каждому попортят.

Так что я за свободу не только людскую, но и собачью, и кошачью и всех, кто летает, ползает, плавает. А уж если обзавелся кем-то из них, то живи на равных, по-братски и относись, как к равным, не делай из них рабских существ человеческих причуд и капризов.

И у нас с Джоем сложились, как мне думается, именно такие отношения: живем вместе, но оставаясь свободными в поступках и выборе цели. Каждому свое. И ответственность не делим: коль набедокурил, изволь отвечать. Джой уже получил сполна, и неизвестно, чем еще закончится его вполне безобидный переход дороги на зеленый свет. Никто не застрахован от права на ошибку. Разве мне мало синяков, ссадин, выбитых зубов и сломанных ребер выпало за мои чудачества молодых лет? Зато в два раза быстрее постигаешь смысл бытия. Битие, как и питие, быстро расширяет сознание и делает его более глубоким и емким. Но, как подозреваю, мой главный момент истины еще даже не забрезжил. Хотя апокалиптические мыслишки время от времени дают о себе знать…

Абзац седьмой

При разговоре с Дедом заметил, что он постоянно морщится и с трудом переставляет наколотую гвоздем ногу. Поинтересовался, делал ли он перевязку, но вразумительного ответа не получил. Тогда настоял, чтоб он дал осмотреть мне свою рану. С большой неохотой мой квартирант стянул заштопанный во многих местах вязанный носок и я увидел воспалившуюся ступню и выступающий из-под небольшой коросточки гной.

— Да тебе, как погляжу, лежать надо, а не шастать по деревне. Еще лучше врачу показаться. Так можешь и без ноги остаться…

— Ничего, заживет. Видно, гвоздь ржавый оказался, мать его чертяку… — беззлобно, скорее по привычке выругался он.

Не слушая возражений, промыл ступню перекисью и густо намазал зеленкой, потому как от йода пациент отказался, сославшись на какую-то свою нелюбовь к этому лекарственному средству. Больше всего он не хотел, чтоб я забинтовал ему ногу из опасения не суметь засунуть ее в сапог. Тогда прилепил бинт с мазью, которой пользовал Джоя, к ступне на лейкопластыре и в очередной раз предложил отвезти его в город. Но Дед оставался непреклонен.

— Я Галине пообещал вечером ответ дать, перееду к ней или не перееду. Надо сходить, посмотреть, что да как. Ты ж знаешь, я горячку пороть не привык, чтоб потом локти не кусать. А уж коль пообещал, слово держать надо.

— Подождет Галина, за пару дней ничего с ней не случится. Мне все равно в город ехать за продуктами, и тебя захвачу, а на обратном пути со мной и вернешься.

Но и на такой вариант он не согласился. Морщась встал с табуретки, поковылял к двери и, уже взявшись за дверную ручку, повернул голову в мою сторону и произнес фразу, которую никак не ожидал от него услышать:

— Знаешь, мой отец, он человеком верующим был, Писание почти что наизусть знал и часто говаривал: «Много званых, да мало избранных…» Я почему-то эти слова на всю жизнь запомнил. Правда, сразу не понял, о чем это он. Кто зван и куда зван? И почему их, званых, много, а избранных мало? Потом уже, после первой отсидки у батюшки одного спросил, он мне все и разъяснил. Так что, коль Галина меня звала, значит, выбрала из других. Избранных их всегда мало и нехорошо будет подводить бабу, а то ведь в другой раз, глядишь, не пригласит, — и он хитро сощурил глаза, — а кому я такой сейчас особо нужен? Так что, коль звали, идтить надо, пока не передумали, а то останусь как есть без кола без двора. А жизнь доживать ох куда тяжелей, чем начинать. Ты не переживай, зайду еще к тебе, топорик-то мой пущай полежит покуда. Как топорище к нему излажу, так сразу и зайду… — и с этими словами, сильно прихрамывая, он вышел.

Абзац первый

А слова о званых и избранных так и остались у меня в голове… Непонятно, почему именно сейчас он вспомнил притчу из Евангелия, над которой я тоже когда-то ломал голову, настолько она неоднозначна. Только я истолковал ее иначе, чем Дед, понимая под зваными всех, живущих на земле, а избранными — отмеченных Божьей волей за их добрые дела и поступки. Но вот как узнать, избранник ты или всего лишь случайный прохожий в этом мире? Чем их, избранников своих, отмечает Господь? Вот Джой попал под машину, но, хоть и покалеченный, остался жив. Явный знак его избранности, коль избежал смерти… И случившийся на днях пожар забрал жизнь лишь у одного человека, а остальные живехоньки. Тоже избранники? Или то банальная случайность? Нет, давно убедился, случайностей в этом мире не бывает. Все заранее кем-то определено и просчитано за нас, а мы лишь шагаем по проложенной тропинке, стараясь соблюдать правила ПДД. А нарушивший становится избранником, но со знаком минус, и не остановись он вовремя, так бы и остался в ином ирреальном мире…

И вообще, откуда взялись все эти правила, начиная с заповедей Божьих, данных Моисею? Жили люди раньше без них и жили бы себе. По любви, как то им завещано было. Но любовь штука не простая, ее, как редкий побег растить и кохать надо, укрывать от бурь и непогоды. Не справились люди с этим, не сумели сохранить любовь друг к другу, которая раньше помогала им во всем без всяких правил. Когда по любви живешь, никакие правила не нужны. А как любовь в мире угасла, не стало веры прежней, пришлось вводить разные законы и правила, без которых не выжить. Не зря сказано: Бог — это любовь. Только вернемся ли мы когда к Богу, обретем ли прежнюю всеобщую любовь? Ой, не знаю. А пока ПДД на все случаи жизни, включая любовь…