Счастье
Шрифт:
— Доченька, не плачь, — успокаивала ее старушка и нежно гладила вздрагивающие от рыданий плечи девушки.
— Спасибо, матушка, я уже не плачу. — Смахнув слезы, Сор Окчу села рядом.
Мать Дин Юсона с грустью смотрела на взволнованное лицо девушки, и ее вдруг охватила тоска по сыну. Она достала из паспорта крохотную фотографию и протянула ее Сор Окчу.
— У меня это единственная фотография, сделанная еще в детстве. Может, вставишь в рамку, что у тебя на письменном столе?
— Знаете, матушка, у меня есть лучший снимок, давайте его вставим в рамку. — И Сор Окчу достала из чемодана фотографию Дин Юсона, которая была сделана в день освобождения Сеула.
Старушка счастливо улыбалась, рассматривая снимок.
— Какая хорошая фотография! Что же ты раньше не показывала мне ее?
Мать Дин Юсона была безмерно рада: сын на фотографии выглядел как в жизни. И она благодарно посмотрела на девушку, сохранившую эту фотографию.
Сор Окчу вставила фотографию в рамку.
Долго еще в этот вечер мать Дин Юсона рассказывала Сор Окчу разные случаи из жизни своего сына, и девушка заинтересованно слушала ее рассказы, дополнявшие дорогой образ новыми подробностями. Было далеко за полночь, когда они наконец легли спать.
Прошло несколько дней.
Сор Окчу с матерью Дин Юсона жили уже в новом доме, хотя девушка и стеснялась поначалу перебираться в новое жилище. Но Ли Сондок настоял.
Однажды, когда Сор Окчу была на работе, он распорядился перенести ее вещи в новый дом и оборудовать его, чтобы хозяйка не чувствовала в нем никаких неудобств.
Мать Дин Юсона со своей стороны взяла все заботы по дому на себя. Убирала жилье, стирала, шила, носила воду, готовила пищу, трудилась в огороде, а Сор Окчу никак не могла смириться с этим, очень переживала за старушку, но та оставалась непреклонной.
Как-то Сор Окчу встала чуть свет и тихонько, чтобы не разбудить старушку, прошла на кухню. Она раздула в очаге горящие угли и отправилась за водой. Возвращаясь с ведром воды, она внезапно споткнулась, упала и вся облилась водой. Мать Дин Юсона, уже поднявшись, все это видела и бросилась девушке на помощь. Сор Окчу было стыдно, она не смела взглянуть старушке в глаза.
— Иди переоденься, я сама принесу воды.
Расстроенная Сор Окчу сгорала со стыда: в каком виде предстала она перед матерью Дин Юсона! Она стояла перед шкафом, не имея сил переодеться, и в конце концов разрыдалась.
Мать Дин Юсона, придя на кухню, слышала этот разрывающий душу плач. Ее уже давно беспокоило неуравновешенное состояние Сор Окчу, и она с нетерпением ожидала приезда сына — может быть, он окажет благотворное влияние на девушку. Где-то в глубине души у нее таилась надежда: а вдруг сыну удастся вылечить Сор Окчу!
А Сор Окчу, с тех пор как узнала, что должен приехать Дин Юсон, совершенно лишилась покоя. Услышит шаги на улице — и сердце тревожно забьется, донесется с горного перевала шум машины — и взгляд невольно устремляется туда. А по утрам, видя, как мать Дин Юсона оставляет на плите лишнюю порцию риса, ей становилось и вовсе невмоготу. И чтобы хоть как-то отвлечься, она спешила на работу в больницу. Здесь она делала уколы, давала больным лекарства, мерила температуру, чертила температурные графики. И даже эти привычные обязанности она выполняла сейчас напряженно: тревога и беспокойство не проходили и на работе.
Возвращалась она домой вечером, но и дома то же самое. Садилась за книгу, а буквы прыгали перед глазами, и прочитанное не доходило до сознания.
«А когда придет Юсон, что тогда будет?» — этот навязчивый вопрос не давал ей покоя. Разлука с ним будет еще мучительней, чем разлука после сессии с его матерью. И не было у нее сил избавиться от одолевавших беспокойных мыслей.
Вечером Сор Окчу вышла на улицу. Постояла, потом пошла, сама не зная куда. Вот и крутой берег, о которые непрерывно бьются тяжелые волны. Девушка взобралась на огромный валун, села, подобрав под себя ноги, и устремила на море ничего не видящий взгляд.
Холодный лунный свет отражался в морских волнах рассыпаясь мириадами фосфорических бликов, и казалось, что там шевелится гигантская рыба, сверкая серебристыми чешуйками. Сор Окчу подняла голову и посмотрела вверх. В небе сквозь разорванные облака плыл серебристый месяц, напоминая челн без паруса. Сор Окчу не могла оторваться от этой картины. Вот поднимется буря, и этот хрупкий кораблик без парусов навсегда затеряется в безбрежном небесном пространстве.
Сор Окчу тяжело вздохнула: вот так и она, как этот кораблик, затерялась в житейской буре.
Над заводом вспыхнуло ослепительное зарево. По-видимому, шла плавка металла. Яркий свет резко ударил в глаза девушки. Сор Окчу вздрогнула. А зарево полыхало в небе, словно освещая перед всеми ее минутную слабость.
«Что это со мной, что за глупости взбрели мне в голову? Эти мысли я давно и навсегда похоронила. И вдруг расслабилась, когда мне все помогают, когда я скоро должна окончить институт и стать врачом!»
Сор Окчу поднялась и пошла домой, давая в душе обещание самой себе: «Когда приедет Юсон, я должна встретить его приветливо. Я же все давно решила. Сколько я претерпела колебаний, беспокойства и страхов, прежде чем приняла свое решение. Я должна встретить Юсона как друга военных лет и отправить его отсюда вместе с матерью, не уронив ни единой слезинки, не поддавшись отчаянию. А сама навсегда останусь в этом поселке».
С этими мыслями она вернулась домой.
5
Невыразимое чувство радости охватило Дин Юсона, когда ему передали, что в клинике была его мать, что живет она в Хаджине у Сор Окчу, которая, оказывается, не пала духом и полна кипучей деятельности. Это радостное известие совершенно преобразило Дин Юсона: все в нем ликовало, работа спорилась.
Он рвался в Хаджин и уже мысленно представлял себе встречу с дорогими ему людьми. И он спешил закончить свои исследования, которые чередовались то успехами, то неудачами.
Однажды в лабораторию торопливо вошел Мун Донъир с пухлым конвертом в руках.
— Товарищ Юсон, вам письмо. Кажется, от того доктора из Академии медицинских наук, который прошлой осенью приезжал сюда.
Мун Донъир не был знаком с Чо Гёнгу, но много слышал о нем и относился к нему с большой симпатией.
— Письмо? — Дин Юсон взял конверт. Письмо было от Чо Гёнгу. Дин Юсон вскрыл конверт.
«…Спасибо за письмо. Рад был узнать, что исследования идут полным ходом. Нужно особенно внимательно отнестись к лечению Хван Мусона, он ведь для вас является необычным больным. Успешная операция Хван Мусона не только принесет вам душевное успокоение, но явится новой важной вехой в вашей собственной жизни.