Чтение онлайн

Они пригласили на ужин гостей: Норманов Найтс, весьма солидную пару — он собирался открыть театр, а она страстно увлекалась дизайном интерьеров, молодого человека, Эдди Уоррена, который только что опубликовал небольшую книжицу стихов, и все приглашали его отужинать, и «находку» Берты по имени Перл Фалтон. Чем занималась мисс Фалтон, Берта не знала. Они познакомились в клубе и Берта в нее влюбилась, как всегда влюблялась в красивых женщин, которые имели в себе некую странность.

Досадным было то, что, хотя они проводили вместе время, встречались и не раз беседовали, Берта не могла ее раскусить. До какого-то предела мисс Фалтон была на редкость и восхитительно откровенна, но этот предел наступал и дальше она не шла.

За этим что-то стояло? Гарри сказал «нет». Счел ее туповатой и «холодной, как все блондинки, возможно, с небольшой анемией мозга». Но Берта была не согласна; по крайней мере, пока.

— Нет, как она сидит, слегка наклонив голову на бок, и улыбается. Что-то в этом есть, Гарри, и я должна понять, что именно.

— Скорее всего — хорошее пищеварение, — ответил Гарри.

Так он любил охладить пыл Берты. «Печень, моя дорогая девочка» или «скопление газов» или «болезнь почек» и так далее. Странно, но Берте это нравилось и почти восхищало ее в нем.

Она прошла в гостиную и разожгла огонь; потом взяла подушки, одну за другой, те, что Мэри так тщательно расположила, и бросила их обратно на стулья и диваны. Это изменило все — комната сразу ожила. Когда она собралась бросить последнюю, она сама удивилась, прижав ее к себе, — страстно, страстно. Но и это не погасило огонь в груди. О, наоборот!

Окна гостиной открывались на балкон, выходящий в сад. В дальнем конце сада, у стены, росла высокая стройная груша в полном, великолепном цветении; она была совершенна на фоне нефритно — зеленого неба и как будто умиротворяла. Берта почувствовала, даже с такого расстояния, что на дереве не было ни одного нераспустившегося бутона или завядшего лепестка. Там внизу, на садовых клумбах, красные и желтые тюльпаны, тяжелые в своем цветении, склонялись к сумеркам. Серая кошка ползла по лужайке на брюхе, а черная, ее тень, тащилась сзади. Они вызвали в Берте странную дрожь, эти напряженно — сосредоточенные, быстрые существа.

«Какие же противные эти кошки»! — пробормотала она и, отвернувшись от окна, начала ходить взад и вперед…

Как сильно пахли нарциссы в теплой комнате. Слишком сильно? О, нет. И все же она измождено упала на диван и прижала руки к глазам.

«Я слишком счастлива, слишком счастлива»! — прошептала она.

Ей показалось, она видит у себя на веках чудесную грушу в полном открытом цветении, как символ собственной жизни.

Правда, правда — у нее было все. Она молода. Они с Гарри влюблены друг в друга, как никогда, и они так прекрасно ладят и просто — настоящие добрые друзья. У нее чудесный ребенок. Им не нужно думать о деньгах. У них великолепный дом и сад. И друзья — современные, будоражащие: писатели, художники, поэты или люди, хорошо разбирающиеся в социальных вопросах; как раз таких друзей они и хотели. И потом есть еще книги и музыка, и она нашла отличную маленькую портниху, и летом они собираются за границу, и новый повар готовит такие замечательные омлеты…

«Я смешна, смешна»! Она села и почувствовала прилив тошноты, как будто была пьяна. Наверное, это из-за весны.

Да, это была весна. Теперь она так устала, что не могла подняться наверх и переодеться.

Белое платье, нитка нефритовых бусин, зеленые туфли и чулки. Вроде, не специально, но она все продумала намного раньше, чем оказалась у окна гостиной.

В своих мягких, как лепестки, одеждах она прошелестела в прихожую и поцеловала миссис Норман Найт, когда та снимала забавнейшее оранжевое пальто с вереницей черных обезьянок, бегущих по кайме и груди.

— … Ну, почему! Почему! Почему средний класс такой скучный и абсолютно лишен чувства юмора! Моя дорогая, то, что я здесь — совершенная случайность. Норман меня спас. Мои обезьянки так взбудоражили весь поезд, что один мужчина просто поел меня глазами. Не засмеялся, не был изумлен — это бы мне пришлось по душе. Нет, просто уставился и извел до смерти.

— Но соль истории, — сказал Норман, вжимая большой монокль в черепаховой оправе в глаз, — ты не против, если я расскажу, Рожица? (Дома и среди друзей они называли друг друга Рожица и Мордочка). — Соль истории в том, что она не выдержала, обернулась к даме, сидящей рядом, и спросила: «Вы что, никогда не видели обезьян»?

— О, да! — миссис Норман Найт влилась в общий смех, — это была самая соль!

Но еще смешнее было то, что теперь, когда она сняла пальто, она стала похожа на очень интеллектуальную обезьянку, которая даже сшила себе желтое шелковое платье из банановой кожуры, и ее янтарные серьги висели в ушах, как маленькие болтающиеся орехи.

— «Это грустная, грустная осень»! — сказал Мордочка, задержавшись у коляски с Малюткой Би. — «Когда коляска въезжает в зал…» — он не закончил цитату.

В дверь позвонили. Прибыл худощавый, бледный Эдди Уоррен как всегда в состоянии острой депрессии.

— Я сюда попал? — спросил он.

— Думаю, да, надеюсь, что да, — оживленно ответила Берта.

— Мне достался такой ужасный водитель, просто зловещий. Я не мог его остановить. Чем больше я стучал и кричал, тем быстрее он ехал. И в лунном свете эта bizzare [2] фигура с приплюснутой головой, склоняющаяся к мал — ленькому рулю…

Он содрогнулся, снимая огромный белый шелковый шарф. Берта заметила, что у него такие же белые носки — очаровательно.

— Но как ужасно! — воскликнула она.

— Да, правда, — ответил Эдди, следуя за ней в гостиную. — Мне показалось, я еду сквозь Вечность на безвременном такси.

Он знал Нормана Найта. Даже собирался написать для него пьесу, когда откроется театр.

— Ну, Уоррен, как пьеса? — спросил Найт, роняя монокль и давая своему глазу короткую возможность подняться на поверхность, пока его снова не скрутит.

А миссис Норманн Найт сказала:

— О, мистер Уоррен, какие удачные носки!

— Я рад, что они Вам нравятся, — ответил Эдди, уставившись на свои ноги. — Они стали гораздо белее с тех пор, как взошла Луна.

И он повернул свое осунувшееся грустное лицо к Берте:

— Существует Луна, знаете?

Ей захотелось закричать: «Я уверена, она есть — часто, часто»!

Он действительно был очень привлекательным человеком. Но такой же была и Рожица, присевшая у огня в своей банановой кожуре, и Мордочка тоже, курящий сигарету. Он щелчком снял пепел и произнес:

— Почему невеста медлит?

— А вот и он.

Тут хлопнула входная дверь и Гарри закричал:

— Привет, люди. Спущусь к вам через пять минут.