Чтение онлайн

– Ничуть не боюсь, старик. Ни капельки. И Чарли поехал на Террадву. После неизбежных проволочек он встретился с Архивариусом, разобрался во всем... Наконец он вышел из Архива, огляделся вокруг, словно хотел окинуть взглядом сразу все миры, созданные по тем же законам, что и Террадва. Потом отправился в укромное место, где стоял звездолет вексфельтиан. Там его ждали Тинг, Тамба и Воргидин. Чарли уселся рядом с ним и заявил: "Отвези меня домой". Перед самым прыжком в иное измерение он бросил прощальный взор на сверкающее лицо Террадвы и воскликнул:

– Ну почему, почему? Откуда у людей эта способность возненавидеть какую-то идею настолько, что они вместо примирения с ней предпочтут безумие или мучительную смерть. Как же так, Воргидин?

– Не знаю, - был ответ.

Руки твоей прикосновение

– Копай в этом месте, - ткнул пальцем Оссер. Чернобровый мужчина сделал шаг назад.
– Почему?

– Мы должны углубиться, чтобы строить выше, и мы будем строить выше.

– Почему?
– переспросил мужчина.

– Чтобы отвадить врага.

– Но нам никто не угрожает. Оссер зло рассмеялся.

– Враги у меня появятся.

– Почему?

Оссер подошел ближе к землекопу и раздельно произнес:

– Потому что я собираюсь взять эту деревню и хорошенько потрясти ее, пока она не проснется. А не проснется, буду трясти до тех пор, пока не переломаю ей хребет. Копай!

– Я все же не понимаю, - принялся за свое мужчина. Оссер посмотрел на свои золотистые ладони и сжал пальцы в кулак.

– Вот почему, - ответил он, поднимая глаза на стоявшего перед ним человека и ударяя правой рукой его по лицу, а левой в живот. У мужчины перехватило дыхание, и он рухнул на землю, жадно хватая ртом воздух и всхлипывая. Отдышавшись, он открыл глаза и взглянул на Оссера. Все, что он хотел сказать, за него сказали его глаза, полные боли и отчаяния, в которых читался немой вопрос - почему?

Иллюстрации EMSH

– Тебе нужны объяснения?
– продолжал Оссер, когда понял, что мужчина очнулся. Тебе нужны объяснения... они нужны всем вам. Любой вопрос вы выворачиваете наизнанку, взвешиваете, прикидываете в уме, ну а потом сами же себя опровергаете. Я хочу положить этому конец. Я хочу довершить начатое.

Он наклонился над бородатым человеком. Оссер был выше его на полголовы, и плечи у него были широкие и покатые, как основание чаши. Светлые волосы, переливаясь золотом, рассыпались по плечам, а на руках вздулись сухожилия. Он легко оторвал рабочего от земли, поставил на ноги и отпустил только тогда, когда убедился, что тот твердо стоит на ногах.

– Ты меня не понимаешь, да? Мужчина слабо покачал головой.

– И не пытайся. Ты больше выкопаешь, если будешь поменьше думать.
– Он сунул ему лопату в руку, а сам поднял кирку.
– Копай, - приказал он, и тот принялся за работу.

Видя, что мужчина орудует лопатой, Оссер улыбнулся и втянул ноздрями теплый чистый воздух. Теперь ему все здесь нравилось: и солнечный свет, и утренний запах свежеископанной земли, и сама идея строительства.

Стоя с высоко поднятой головой, он заметил, как неподалеку мелькнуло ярко-желтое пятно, и успел разглядеть лицо девушки, прежде чем она скрылась. Оссер невольно сжался, нахмурившись. Если она увидела его, то теперь растрезвонит всей деревце, по потом он улыбнулся - пусть. Пусть все знают. Рано или поздно это дойдет до их ушей. Но пусть только попробуют остановить его. Он засмеялся, перехватил поудобней кирку, и комья земли полетели в разные стороны. Выходит, Джубилит решила последить за ним. Ничего страшного. Пожалуйста.

Он снова засмеялся: сперва дело, а потом Джубилит. Со временем у него будет все.

Все.

***

Главная улица деревни изгибалась и петляла меж домов, сооруженных каждый на свой прихотливый лад: рядом с дорогой, вдали от нее; дома встречались высокие и низкие, развернутые фасадом и так и сяк. Не образуя единого гармоничного целого, они между собой хорошо контрастировали, и по такому поселению было приятно пройтись.

На пороге своей мастерской сидел сапожник и, ловко орудуя долотом, выдалбливал сабо, а по соседству расположился шорник, который плел вечные ремни из сырых шкур, связывая их прямоугольными узлами. Дальше стоял жилой дом, за ним - второй, а следом приютилась убогая хижина. Пройдя еще шагов сорок, можно было попасть на зеленую лужайку с играющими детьми; за лужайкой вырисовывался каркас сооружаемого здания, где строитель весело, со знанием дела, забивал тяжелой киянкой прочные шпильки, вынимая их из топорщихся карманов фартука.

Сапожник, шорник, дети и строитель - все замерли на месте, наблюдая за красивой и бегущей Джубилит. Когда она скрылась из виду, они переглянулись и, не произнеся ни единого слова, лишь улыбнулись и помахали друг другу. Щенок с перебитой задней лапой, проворно перебирая тремя, увязался за девушкой. Будь он напуган, то не побежал бы, а окликни она его, то последовал бы за ней на край света. Однако она не обратила на щенка внимания, даже когда он негромко залаял, чтобы через минуту побежать назад - как бы давая ей понять, что ему все равно не по пути. Отбежав подальше, он сел и, тяжело дыша, с укором посмотрел ей вслед.

Ее путь пролегал мимо кузни с огороженным пылающим горном, мимо мельницы с ее удивительным колесом, которое, принимая зерно, уже выдавало щедрыми пригоршнями муку. Шаловливый мальчишка катнул ей под ноги обруч, и она, не сбившись с широкого шага, легко перескочила через него и побежала дальше. Заметив бегущую девушку, от своей трубки оторвался стеклодув: невозможно улыбаться и в то же самое время выдувать стекло. Уж если заниматься, то чем-то одним.

Когда, наконец, Джубилит подбежала к дому Ренна, она принялась делать глубокие и ритмичные вдохи и выдохи. Так дышат те, кто умеет красиво и легко бегать. Девушка остановилась у распахнутой двери и стала вежливо ждать, пока не вышла Ойва и не тронула ее за плечо.

Джубилит подняла голову, не смея открыть глаза, потому что Ойва была не только очень старая, но и доводилась ему женой.

– Это ты, Джуби?
– спросила Ойва улыбаясь.

– Да, - ответила девушка, открывая глаза.

Ойва, заметив, как напряжены уголки ее губ, сказала:

– Беспокойная Джубилит.., не буду тебя задерживать. Заходи.

Девушка натянуто улыбнулась старой женщине и прошла в дом, оставив старуху размышлять над тем, где и когда за свою долгую жизнь она сталкивалась с подобным очарованием. Кажется, это было крыло жар-птицы.., или зеленый метеор? Немного поразмышляв, она пришла к выводу: вот когда Ренн поцеловал ее и улыбнулся - это и был для нее самый очаровательный день. Сделав это открытие, довольная Ойва опустилась на трехногий табурет, стоявший у порога.