Сборник
Шрифт:
Людоед нанес удар. Горти отвел его, и теперь он смеялся.
Пьер Монетр встал, его лицо почернело от ярости. Кисть Кей выпала из его руки. Кей бросилась к двери; Арманд Блуэтт помешал ей. Она вернулась обратно, в угол к Зине, и рухнула там, рыдая.
Теперь Горти знал, что делать; он узнал эту вещь. Он попробовал ее своим сознанием, и сразу же понял, что это нелегко будет сделать. Для этого нужно было бы собрать умственную энергию, оформить ее, прицелиться и выстрелить. Он сосредоточился на себе и начал работать.
— Тебе не следовало надо мной смеяться, — сказал Людоед хрипло. Он схватил два кристалла и уронил их в металлическую пепельницу. Он взял спиртовку, тщательно отрегулировал пламя.
Горти работал. И при этом часть его мозга не была занята этим.
— Ты можешь убивать кристаллические вещества, — говорила она. Людоеда, да, но — ты собираешься сделать большое дело. Могут быть убиты другие… какие другие? Моппет? Двуглавая змея? Гоголь? Солум?
Солум, уродливый, немой, заключенный Солум, который в последний момент обратился против Людоеда и помог ему. Он передал ему послание Зины, и это был его собственный смертный приговор.
Он поднял глаза на зеленого человека, который отодвигался от него, его горящие глаза были все еще полны посланием, не зная, что Горти прочел его и действовал в соответствии с ним несколько секунд назад. Бедное, попавшее в ловушку, искалеченное существо…
Но это было послание Зины. Зина всегда была его судьбой и наставником. Тот факт, что это послание исходило от нее, означал, что она взвесила последствия и приняла соответствующее решение. Возможно так было лучше. Возможно Солум мог каким-нибудь непознаваемым образом достичь мира, которого никогда не давала ему жизнь.
Странная сила нарастала внутри него, его полиморфный метаболизм превращался в арсенал его сознания. Он чувствовал как сила вытекает из его рук, из икр его ног.
— Ну как, щекочет? — прорычал Людоед. Он провел пламенем по мерцающим кристаллам. Горти сидел неподвижно, ожидая, зная, что теперь это нарастающее давление не поддавалось его контролю, и что оно выплеснется, когда достигнет критической точки. Он не отводил взгляда от багрового взбешенного лица.
— Интересно, — сказал Людоед, — который кристалл какую часть строит, когда они приступают к этому. — Он опустил пламя как скальпель, проводя им туда сюда вдоль одного из кристаллов. — Ну как…
И тут это случилось. Даже Горти был не готов к этому. Она вырвалась из него, вещь, которую он узнал у кристаллов. Звука не было. Была чудовищная вспышка синего света, но она была внутри его головы; когда она прекратилась, он совершенно ничего не видел. Он услышал придушенный крик, звук падения тела. Затем медленно, колени, бедро, голова, еще одно тело. Затем он отдался боли, потому что его сознание, внутри, было как поле после гонимого ветром пожара, кровоточащее и обгоревшее и дымящееся, на котором вспыхивали и умирали отдельные язычки пламени.
Темнота медленно накрывала его, хотя тут и там оставалось упрямое светлое пятно боли. Его зрение начало проясняться. Он откинулся назад, лишенный сил.
Солум свалился на пол возле него. Кей Хэллоувелл сидела возле стены закрыв лицо руками. Зина прислонилась к ней с закрытыми глазами. Банни по-прежнему сидела на полу, глядя перед собой и тихонько раскачиваясь. Возле двери вытянулся Арманд Блуэтт. Горти подумал, этот дурак падает в обморок, как дама викторианских времен, затянутая в корсет. Он посмотрел на стол.
Людоед стоял потрясенный и бледный, но прямой. Он сказал:
— Похоже ты сделал ошибку.
Горти просто смотрел на него без выражения. Людоед продолжал:
— Я был уверен, что с твоими талантами ты должен был бы знать разницу между кристаллом и человеческим существом.
«Мне не пришло в голову посмотреть, — молча вскричал он. — Научусь ли я когда-нибудь сомневаться? Зина всегда сомневалась за меня»
— Ты разочаровываешь меня. У меня всегда была та же проблема. Однако, в среднем я угадываю довольно часто. Примерно в восьми случаях из десяти. Однако признаюсь, что это было для меня неожиданностью. — Он безразлично показал большим пальцем на Арманда Блуэтта. — Ну ладно. Еще один сердечный приступ на территории Ярмарки. Мертвый кристалл выглядит так же, как и мертвый человек. Если ты не знаешь, что искать. — С одним из пугающих изменений своего голоса он добавил: — ТЫ ПЫТАЛСЯ УБИТЬ МЕНЯ… Он подошел к стулу Горти и посмотрел на Солума. — Я должен буду научиться обходиться без старого Солума. Обидно. Он был очень полезен. — Он лениво пнул ногой длинное тело и вдруг развернулся и больно ударил Горти по губам. — Ты будешь делать в два раза больше, чем он, и с удовольствием! заорал он. — Ты будешь подпрыгивать от одного моего шепота! — Он потер руки.
— О-о-о…
Это была Кей. Она легонько двинулась. Голова Зины свалилась ей на колени. Она растирала маленькие запястья.
— Не трать попусту время, — сказал Людоед буднично. — Она мертва.
Кончики пальцев Горти, особенно отрастающие обрубки на его левой руке, начали покалывать. «Она мертва. Она мертва.»
У себя за столом Людоед поднял один из кристаллов и подбросил его, глядя на Зину. — Прелестная маленькая вещь. Подлая змея, конечно, но прелестная. Хотелось бы знать, где кристалл, который сделал ее, нашел оригинал. Удивительно качественная работа. — Он потер руки. — Эй, Горти, не догадываешься чем мы теперь займемся? — Он сел, поглаживая кристалл. Расслабься, мальчик, расслабься. Это был чертовски хороший удар. Я бы хотел научиться такому фокусу. Как ты думаешь, я смогу?.. А может быть я все-таки оставлю это тебе. Похоже, что он тебя хорошо вымотал.
Горти не двигаясь напряг мускулы. Сила понемногу возвращалась в его измученную оболочку. Хотя это и не принесет ему никакой пользы. Лекарство держало бы его даже если бы он был вдвое сильнее, чем обычно.
«Она мертва. Она мертва.» Когда он сказал это, он имел в виду Зину. Зина хотела быть настоящим живым нормальным человеческим существом… понятно, все странные люди хотят, но Зина особенно, потому что она не была человеком, совсем. Вот почему она никогда не позволяла ему читать свои мысли. Она не хотела, чтобы кто-нибудь знал. Она так сильно хотела быть человеком. Но она знала. Она должна была знать, когда отправляла ему послание через Солума. Она знала, что это убьет и ее тоже. Она была человеком в большой степени, чем любая живая женщина.
«Я сейчас начну двигаться» — подумал он.
— Ты будешь сидеть здесь без пищи и воды пока не сгинешь, — сказал Людоед приятно, — или по крайней мере пока ты ослабеешь настолько, чтобы пустить меня в свою упрямую голову, где я смогу разорвать все глупые представления, которые возможно есть у тебя, о том что ты сам себе хозяин. Ты принадлежишь мне — трижды принадлежишь. — Он любя трогал два кристалла. — Оставайся на месте! — прорычал он Кей Хэллоувелл, которая начала подниматься. Удивленная и разбитая, она снова рухнула. Монетр встал, подошел и стал над ней. — Так, а с тобой что делать. Хм.