Чтение онлайн

Здесь застопорилось даже умение Пьера Монетра. Регенерация клетки это загадка. Воспроизведение клетки — это шаг за пределы непостижимой загадки. Но где-то как-то это фантастическое воспроизведение управлялось и Монетр упорно занялся поисками того, что это делало. Он был дикарем, слышащий радио и ищущим источник звука. Он был собакой, слышащей как ее хозяин вскрикнул от боли, потому что девушка написала, что не любит его. Он видел результат, и он пытался, без соответствующих приспособлений, без умения понять это, даже если оно было прямо у него перед носом, определить причину.

За него это сделал пожар.

Те немногие люди, которые знали его в лицо — а никто не знал его по-другому — были удивлены, когда он присоединился к добровольцам, которые тушили пожары той осенью, когда дым поднимался над холмами, гонимый подстегиваемым ветром. И потом много лет еще рассказывали легенды о худющем человеке, который сражался с огнем как душа, которую пообещали выпустить ее из ада. Они рассказывали о том, как в лесу прокладывали новую противопожарную просеку и как худой человек угрожал убить лесника, если он не сдвинет эту противоположную линию на сто ярдов к северу от того места, где она была запланирована. Худой человек вошел в историю своей борьбой с пламенем, которое он заливал своими собственным потом, чтобы не допустить его в определенный участок леса. А когда пламя подошло к краю защитой полосы и люди побежали от него врассыпную, худого человека с ними не было. Он остался, скрючившись на дымящемся мхе между двумя молодыми дубками, с лопатой и топором в его кровоточащих руках и с огнем в глазах, который был жарче, чем любой огонь когда-либо касавшийся дерева. Они все это видели…

Они не видели как начало дрожать Дерево Б. Они не были с Монетром, который всматривался сквозь жар и дым и клубы разреженного воздуха, которые научились над ним, и не видели как мозг ученого пытался понять тот факт, что дрожание Дерева Б точно совпало со временем с бушующими языками пламени на прогалине в пятидесяти футах от него.

Он смотрел на это красными глазами. Пламя коснулось скалистого участка и дерево дрогнуло. Пламя прошлось по земле, как ураган по волосам, снимая скальп, и когда пламя поднялось волной и устремилось вверх, Дерево Б прочно стояло. Но когда истерзанный порыв холодного воздуха ринулся внутрь, чтобы заполнить образовавшийся из-за жара вакуум, а его преследовали вдоль земли пальцы огня, дерево вздрогнуло и напряглось, закачалось и задрожало.

Монетр дотащил свое полуобгоревшее тело до прогалины и смотрел на пламя. Красно-оранжевое буйство там; дерево стояло прочно. Огненный язык, лизнувший здесь, и дерево дрогнуло.

И так он нашел его, в центре вышедшего на поверхность базальта. Он перевернул обломок скалы пальцами, которые зашипели, когда он прикоснулся к нему, и под ним он обнаружил грязный кристалл. Он засунул его под мышку и пошатываясь побрел обратно к своим деревьям, которые находились теперь на маленьком островке, построенном из земли и пота и огня его собственной демонической энергией, и рухнул между дубками, пока пламя бушевало мимо него.

Перед самым рассветом он шатаясь дошел через кошмар, плюющийся умирающий ад, до своего дома и спрятал кристалл. Он протащился еще четверть мили в сторону города прежде, чем свалиться. Сознание вернулось к нему в больнице и он немедленно начал требовать, чтобы его выпустили. Сначала они отказывались, потом привязали его к кровати, и в конце концов он ушел ночью через окно, чтобы быть со своей драгоценностью.

Может быть это было потому, что он был на самой грани помешательства, или потому, что слияние между его сознательным и подсознательным умом было почти завершенным. Более вероятно, что он был более приспособлен к этому, с его целеустремленным ищущим умом. Конечно очень немногие люди делали это раньше, если вообще делали, но ему это удавалось. Он установил контакт с кристаллом.

Он сделал это при помощи дубинки своей ненависти. Камень пассивно смотрел на него во время всех его опытов — всех, которым он решился его подвергнуть. Он должен был быть осторожен, после того, как он понял, что он живой. Его микроскоп сказал ему об этом; это был не кристалл, а переохлажденная жидкость. Это была единая клетка, с граненными стенками. Отвердевшая жидкость внутри была коллоидом, с коэффициентом отражения сходным с полистиреном, и там было сложное ядро, которое он не понимал.

Его настойчивость боролась с его осторожностью; он не решался подвергнуть его чрезмерному нагреванию, коррозии или опытам по бомбардировке атомными частицами. Будучи страшно разочарованным он послал ему удар своей чистой ненависти, которую он вырабатывал годами, и эта вещь — закричала.

Звука не было. Это было давление у него в мозгу. Слова не было, но давление было яростным отрицанием, отрицательно окрашенным импульсом.

Пьер Монетр сидел потрясенный за своим потертым столом, глядя из темноты своей комнаты на камень, который он поместил в пятне света под настольной лампой. Он наклонился вперед и сузил глаза, и абсолютно честно — потому что он неистово ненавидел все, что отказывалось подчиняться его пониманию — он послал импульс снова.

— Нет!

Вещь реагировала этим беззвучным криком, как если бы он уколол ее горячей булавкой.

Он был, конечно, достаточно знаком с явлением пьезоэлектричества, когда кристалл кварца или сегнетовой соли создавал небольшой потенциал при сдавливании, или слегка изменял свои размеры, когда через него пропускали электрический ток. Здесь было нечто аналогичное, хотя камень и не был истинным кристаллом. Его мысль-импульс очевидно вызвала реакцию камня на «частотах» мыслей.

Он задумался.

Существовало неестественное дерево и оно было связано каким-то образом с находившимся в земле на расстоянии пятидесяти футов камнем; потому что когда пламя приблизилось к камню, дерево задрожало. Когда он стегнул камень пламенем своей ненависти, он отреагировал.

Может быть камень построил то дерево, используя первое как модель? Но как? Как?

— Какая разница как, — пробормотал он. Со временем он это выяснит. Он мог причинить боль этой вещи. Законы и наказание причиняют боль; угнетение причиняет боль; власть — это способность причинять боль. Этот фантастический предмет сделает все, что он от него потребует, иначе он запорет его до смерти.

Он схватил нож и выбежал на улицу. При свете ущербной луны он выкопал побег базилика, который рос возле старой конюшни, и посадил его в банку от кофе. В такую же банку он насыпал земли. Занеся их в дом, он положил камень во вторую банку.

Он сел за стол и успокоился, собираясь с силой. Он знал, что он обладает необычной властью над своими собственным умом; в чем-то он был похож на «человека-змею», который может заставить мышцу плеча или бедра или части руки, вздрагивать и дрожать отдельно. Он настраивал свой мозг, как настраивают электронный прибор. Он направил свою умственную энергию на особую «длину волны», которая причиняла боль камню, и внезапно, резко, изрыгнул ее.