Чтение онлайн

Байта взяла лист из трясущейся руки Императора.

— Наш народ любит Ваше Величество. Наш народ знает, как Ваше Величество любит своих подданных!

— Нужно будет мне как-нибудь навестить моих добрых подданных в Анакреоне, но мой доктор говорит… не помню, что он говорит… только…

Сощурив выцветшие глаза, он спросил у Байты:

— Вы, барышня, что-то сказали про Гилмера?

— Нет, Ваше Императорское Величество.

— Ничего у него не выйдет, у проклятого мятежника! Когда вернётесь, так и скажите своему народу. Трентор выстоит! Мой отец сейчас во главе Флота, и гадкий изменник Гилмер скоро будет выброшен на веки вечные в мертвящий холод пространства вместе со своими приспешниками!

Он устало опустился в кресло. Огонь в его глазах погас.

— О чём я… говорил?

Торан поднялся и отвесил низкий поклон Императору.

— Вы были так добры к нам, Ваше Императорское Величество, но, к сожалению, время, назначенное нам для аудиенции, истекло.

На короткое мгновение Дагобер — IХ действительно стал похож на Императора — он встал, выпрямился и оставался недвижим, пока его гости один за другим, кланяясь, исчезали в двери… за которой их ожидали двадцать вооруженных охранников, сомкнувшихся плотным кольцом. Мелькнула вспышка бесшумного выстрела…

…Сознание медленно возвращалось к Байте, но вопроса «Где я?» у неё не возникло. Она отчетливо помнила и чудаковатого старика, называвшего себя Императором, и других, которые ждали за дверьми. В суставах противно покалывало. Это означало, что стреляли в неё из парализующего пистолета.

Она стояла, не открывая глаз, и болезненно прислушивалась к голосам, звучавшим рядом.

Разговаривали двое. Первый говорил с растяжкой, вежливо, с хитрецой, спрятанной за внешним подобострастием. Голос второго был хрипл и груб. Байте не понравились оба.

Обладатель грубого голоса говорил чаще и больше.

Байта поймала последнюю фразу.

— Он будет жить вечно, этот старый болван! Я устал! Мне надоело, чёрт подери! Годы идут, я тоже старею!

— Ваше Высочество, давайте сначала посмотрим, какую выгоду мы можем извлечь из наших пленников. Ведь может оказаться, что мы станем обладателями источников могущества, которое и не снилось вашему батюшке.

Грубый голос превратился в булькающий шёпот. До Байты долетали только отдельные слова. Она разобрала слово «девушка»… Второй, вкрадчивый голос что-то бубнил на одной ноте и в конце концов произнес погромче, почти по-отечески:

— Ну что вы, Ваше Высочество, вы не стареете. Плюньте в лицо тому, кто скажет, что вам больше двадцати!

Они дружно расхохотались. Сердце Байты билось медленно. Казалось, кровь стынет в жилах. «Дагобер… Ваше Высочество…» Старик Император говорил о сыне… Смысл того, что было сказано шёпотом, стал постепенно доходить до неё. Нет, это невозможно!

Из состояния ступора её вывел голос Торана, разразившегося многоэтажным проклятием.

Она открыла глаза, поймала взгляд Торана. Ей стало немного легче. Торан яростно выпалил:

— За вашу бандитскую выходку вы ответите перед Императором! Немедленно освободите нас!

Байта наконец поняла, что её запястья и лодыжки прикованы к стене и полу гравитационным полем.

Обладатель грубого голоса подошёл к Торану. Вид у него был премерзкий — одет неопрятно, обрюзгший, синяки под опухшими веками, слипшиеся жиденькие волосики, съехавшая набок охотничья шапочка с легкомысленным пёрышком. Борта засаленной жилетки были отделаны серебристой вышивкой.

Он хмыкнул, изобразив на физиономии искреннее удивление:

— Император? Бедный сумасшедший Император!

— У меня есть его Указ! Никто не смеет чинить нам никаких препятствий! Ни один Его подданный!

— Ишь ты! Подданного нашёл! Я не подданный! Понял ты, подонок? Я — регент и крон-принц, вот так ко мне и обращайся, сопляк! Что же до моего папаши — идиота, маразматика старого… ха-ха-ха! Просто ему приятно время от времени принимать гостей, и я не лишаю его этой маленькой радости. Пусть себе тешится, вспоминает дни своей молодости и былого могущества, чего там, мне не жалко. Вот так-то. А вы и поверили, уши развесили, олухи!

Отойдя от Торана, он приблизился к Байте. Она с ненавистью смотрела на крон-принца. Тот подошёл вплотную, и ей стало ещё противнее — так от него мерзко пахло. Обдавая её зловонным дыханием, он проговорил.

— А глазки ничего, Коммейсон… Так она даже симпатичнее. Подойдет, пожалуй. Деликатес для изощренного гурмана, ага?

Торан отчаянно пытался освободиться от гравитационных пут, а крон-принц и бровью не повёл. У Байты по спине мурашки забегали, Эблинг Мис пока не пришёл в себя. Голова его безжизненно свисала на грудь. Но как же удивилась Байта, увидев, что глаза Магнифико широко раскрыты — так, как будто он открыл их уже давно! Его пламенный взор был устремлен на Байту. Он всхлипнул и кивнул в сторону крон-принца:

— Этот… отобрал мой видеосонор!

Крон-принц резко обернулся на голос паяца.

— Так он твой, чудище?

И стянул с плеча инструмент, висевший на зеленом шнуре.

— Твой, спрашиваю?

Он неуклюже пробежался пальцами по клавишам, извлекая режущие ухо диссонансы.

— Можешь изобразить чего-нибудь, чудище?

Магнифико кивнул.

Торан вмешался.

— Вы захватили корабль Академии! Если Император не вмешается, вмешается Академия.

Коммейсон — обладатель вкрадчивого голоса — с кривой усмешкой проговорил:

— Это какая такая Академия? Или Мул уже не Мул?

Ответа не последовало. Крон-принц довольно осклабился. Поле, державшее руки и ноги паяца, было отключено. Крон-принц грубо сунул ему в руки видеосонор.

— Ну-ка, сыграй нам, чудище! — буркнул принц, — Сыграй для нас серенаду о любви и красоте нашей чужеземной гостьи! Объясни ей, что тюрьма моего папаши — не дворец, но что я могу отвести её во дворец, где она будет купаться в розовой водичке и познает любовь принца. Играй и пой о любви принца, чудище!