Чтение онлайн

И если даже мой взгляд угрюмый в густой толпе ты заметишь вдруг Пляши и пой, ни о чем не думай, Ведь думать вредно, мой бедный друг.

Взглядом тебя я ищу в толпе, Но сожаленья во взгляде нет. Это последний привет тебе Из пролетевших прекрасных лет.

Умных людей не пугают утраты, И я смеюсь, ничуть не скорбя; Пускай из жизни моей ушла ты Придет другая вместо тебя.

И если даже мой взгляд угрюмый В густой толпе ты заметишь вдруг Пляши и пой, ни о чем не думай, Ведь думать вредно, мой бедный друг.

Андрей Добрынин

Ты все говоришь, говоришь, говоришь Откуда берутся слова? Ты скоро вконец меня уморишь, Опять заболит голова.

Не надо твердить о любви и душе, Не надо пытаться обнять. Все то, что ты ранее слышал уже, Сегодня попробуй понять.

Не говори, не надо, Побереги слова, С любовью нету сладу, Она всегда права.

Не надо рыться в хламе, Обиды ворошить, Ведь ничего словами В любви нельзя решить.

В два счета себе ты другую найдешь, Не будь же таким дураком. Ведь ты и умен, и собою хорош, И мастер молоть языком.

Услышав такую красивую речь, Нельзя устоять никому. А здесь тебе надо слова поберечь, Слова здесь уже ни к чему.

Пусть я тебя не стою, Пусть я такая дрянь Утешишься с другою, А от меня отстань.

Когда пройдет досада, Поймешь, что я права. Не говори, не надо, Побереги слова.

Не говори ни слова, Побереги слова, Ведь я люблю другого И потому права.

Андрей Добрынин

Тупость в любви не вредна - слухи подобные вздорны, Умники любят пускать их про нормальных людей. Умников зависть гнетет - боги их силы лишили, Но золоченая медь дремлет в штанах у меня.

x x x

Дом соблюдать и детей, много и честно трудиться Девушка, долг твой таков в будущем лоне семьи. Долг же мужчины иной - чистить, лелеять и холить Ту золоченую медь, коей набрякли штаны.

x x x

Девушка, к лону семьи ты ведь пока не припала Стало быть, строгость матрон ты проявлять не должна. Ты мне должна пособлять чистить, лелеять, и холить Ту золоченую медь, коей набрякли штаны.

x x x

С голоду я не помру - и не мечтайте об этом, Пусть клептоманы в Кремле все у меня украдут. Девушки, я и сейчас мало и скверно питаюсь, Но золоченая медь дремлет в штанах у меня.

x x x

Мрачных мужчин ублажать, жизнь их нелегкую скрасить Вот он, девический долг, вот она, воля небес. Девушка, долг исполнять следует без рассуждений, Ведь золоченая медь скоро проснется уже.

1998

Андрей Добрынин

Я спал в своей простой обители И вдруг увидел страшный сон Как будто входят три грабителя: Немцов, Чубайс и Уринсон.

Едва завидев эту троицу, Упала ниц входная дверь, И вот они в пожитках роются, В вещах копаются теперь.

Немцов с натугой мебель двигает, Чубайс в сортире вскрыл бачок И Уринсон повсюду шмыгает Сноровисто, как паучок.

Чубайс шипит:"Как надоели мне Все эти нищие козлы" И, не найдя рыжья и зелени, Мои трусы сует в узлы.

Дружки метут квартиру тщательно, Точнее, просто догола: Со стен свинтили выключатели, Забрали скрепки со стола.

Все подбирают окаянные, И мелочей в их деле нет: Чубайс, к примеру, с двери в ванную Содрал обычный шпингалет.

Добро увязывает троица, А я лишь подавляю стон И размышляю:"Все устроится, Окажется, что это сон".

С меня и одеяло сдернули, Как будто помер я уже Но только съежился покорно я В своем убогом неглиже.

С ритмичностью жучка-точильщика Я бормотал:"Все это сон" Когда безликие носильщики Всю мебель понесли в фургон.

С ночными вредными туманами Рассеются дурные сны, Ведь быть не могут клептоманами Руководители страны.

Андрей Добрынин

Они ведь вон какие гладкие, Они и в рыло могут дать Уж лучше притаюсь в кроватке я, Чтоб сон кошмарный переждать.

Но утро выдалось не золото, Хошь волком вой, а хошь скули. Проснулся я, дрожа от холода, Ведь одеяло унесли.

Хоть это сознавать не хочется Ничто не стало на места. Квартира выграблена дочиста И страшно, мертвенно пуста.

И на обоях тени мебели Высвечивает чахлый день, И, осознав реальность небыли, Я тоже шаток, словно тень.

Ступают робко по паркетинам Мои корявые ступни. Увы, не снятся парни эти нам, Вполне вещественны они.

Вздыхаю я, а делать нечего Не зря я бедного бедней, Поскольку думал опрометчиво, Что утро ночи мудреней.

1998

Андрей Добрынин

Прекрасен темный кипарис На фоне жгучей синевы; Прекрасно с кручи глянуть вниз, Где волны прядают, как львы.

Прекрасен дымный океан, Прочерчен ходом корабля, Но мне милей земля славян, Моя угрюмая земля.

Славяне прячутся в лесах, Ведь нелюдимость - их черта, Угрюмый вызов в их глазах, А чаще - просто пустота.

Они выходят из лесов, Когда кончается еда, И подломить любой засов Не составляет им труда.

Над их лесами хмарь плывет С утра до вечера все дни, И по краям глухих болот Торчат славяне, словно пни.

Но к морю ласковому лезть Нет смысла для таких мужчин: На пляже к девушке подсесть Не может мрачный славянин.

Кавказец может, и семит, И неотесанный тевтон, А славянин чуть что хамит И в драку сразу лезет он.

Но злобность этих мужиков Не составляет их позор: Она - от ясных родников И от задумчивых озер.

Она - из чистых тех глубин, Где дух таинственно живет. За бездуховность славянин Любому сразу в рыло бьет.

Андрей Добрынин

Свой мир славяне отстоят, Скрутив охальника узлом Чащобы вдоль гранитных гряд, Мочажины и бурелом.

А с пиний все течет смола, И вновь магнолии цветут, И женщин смуглые тела Мелькают дерзко там и тут.

Но где-то за хребтом лежит Земля неласковая та, Где у мужчин свирепый вид И пахнет водкой изо рта.