Чтение онлайн

– Скажу, что он первым начал, – невольно согласился Михаил и заметил. —Значит, зазнобу не поделили, иначе нет причины пускать в ход кулаки?

–Теперь ему баба не скоро потребуются, через ногу не сможет перелезть. Почитай, кастрат, евнух. Будет впредь наукой, как за чужими юбками волочиться.

– Так вы его на почве ревности поколотили?

– Помалкивай! – осадил начальник водителя. – О том, что увидел и слышал, никому ни слова, жезл спрячь подальше от глаз. Сам понимаешь, что это серьезная улика.

– Конечно, понимаю, – ответил Трошин, представив, какие страшные удары и острую боль испытал и ныне ощущает пострадавший. С тоской подумал: «Если бы шеф поколотил обычного мужика, то сошло бы с рук, а тут партийная шишка, секретарь по идеологии, политика. Скандал неизбежен. Если майора снимут, то мне придется искать другое место. Заварил шеф кашу и мне рикошетом достанется на орехи».

– Вячеслав Георгиевич, ведь он может обратиться с заявлением в прокуратуру и тогда по факту избиения будет возбуждено уголовное дело.

– Он чувствует за собой вину, поэтому не обратиться. Тоже не ангел, нанес мне увечье, расцарапал щеку и нос. И потом не в его интересах раздувать скандал, что может негативно отразиться на политической карьере. И все же неприятностей не избежать. Вся надежда на поддержку начальника УВД генерал-майора Добрича. Авось выручит? Но ты, Миша, об этом никому не слова, иначе…, сам понимаешь. Возьми жезл и положи в багажник. Возвратимся в райотдел, сразу же сожги, а пепел развей.

– Жезл – подарок друзей, мой талисман?

– Это вещдок, подлежащий уничтожению, – твердо произнес начальник.

– Товарищ майор, за уничтожение вещественных доказательств предусмотрена уголовная ответственность, – напомнил сержант. – Сами возьмите и сожгите.

– Много ты знаешь?

– Не первый год служу в милиции, многому жизнь научила.

– Понятно, – усмехнулся Калач. – Боишься оставить свежие отпечатки на жезле. Сообразительный и предусмотрительный. Но они и так сохранились.

– Вячеслав Георгиевич, пострадавшего следовало бы доставить в травматическое отделение районной больницы. Вдруг у него серьезные повреждения, переломы, гематомы.

– Федор без нас управится. Не будь мягкотелым и сентиментальным. На покладистых и терпеливых мужиках бабы воду возят и кнутом погоняют. Разборка произошла, возврата нет.

Михаил удрученно почесал затылок.

– Почему ерзаешь, вши завелись?

– Думаю над ситуацией.

– Тебе то, какая печаль?

– Затаскают в качестве свидетеля.

– Не трусь, не из таких ситуаций выходили без потерь. Давай за баранку и в отдел, надо срочно снять стресс.

Трошин лихо развернул «Волгу» и направился ее в поселок. Ехали, молча с мрачными лицами, словно в багажнике покоился труп.

Между тем Цыгейка подбежал к лежащему на траве Слипчуку. Лицо пострадавшего было искажено болью. Водитель помог секретарю подняться. Заметил, что правая рука свисает ватной плетью. Осторожно придерживая, провел к машине, уложил на заднее сидение, с тревогой спросил:

– Александр Петрович, куда?

– В травмпункт, – велел он. – Кажется, этот бугай сломал мне руку. Что же ты, Федор, струсил?

– Он пригрозил пристрелить, как бешеную собаку, а у меня жена, ребенок, – покаялся водитель. – Если этот грозный блюститель на вас, второго секретаря райкома, руку поднял, то меня бы раздавил, как букашку.

– Зверь, – превозмогая боль, простонал Слипчук.

– Я ведь предупреждал: не надо было останавливаться, ударил бы по газам и все дела,– напомнил Цыгейка о своем совете.

– Да, не надо было, – согласился партработник.

Возвратившись в свой кабинет, Калач ощутил голод. Подошел к сейфу, достал с нижней полки початую бутылку коньяка и сделал три полных глотка. Почувствовал, как тепло благостно разливается по массивному телу. Вернулся за стол и по телефону велел секретарю-машинистке:

– Анжела, завари пару чашек кофе без сахара.

– Может три? – предложила она и напомнила. – Бог любит троицу.

– Давайте три и пару бутербродов с колбасой и сыром. Холодильник у нас еще не опустел?

– Не опустел, я его вовремя пополняю.

– Спасибо, Анжела, чтобы я без тебя делал? – польстил офицер.

– Рада стараться.

Вскоре вошла с подносом, кабинет наполнился ароматом кофе. Перед тем, как приступить к трапезе, Вячеслав Георгиевич выпил рюмку коньяка, закусил бутербродами, запил кофе. Несколько минут размышлял, анализируя возможные последствия от инцидента на дороге. Потом вызвал в кабинет начальника отделения ГАИ капитана Олега Грибкова.

– У тебя что-нибудь есть против водителя второго секретаря райкома партии? – спросил, едва тот переступил порог.

– Имеете в виду Федора Цыгейка?

– Да, Федора.

– Вы же знаете, что не принято останавливать служебные автомобили руководителей.

– Знаю, но у Цыгейки есть личные «Жигули» седьмой модели.

– Точно семерка гранатового цвета, – подтвердил капитан.

– Подловите его, когда сядет за баранку личного авто. Уличите в каком-либо нарушении Правил дорожного движения. Будь то при вождении в пьяном состоянии, частном извозе…

– Сложная задачка? – почесал затылок-загривок Грибков. – За ним не замечены такого рода нарушения ПДД. А вот лихо промчаться с ветерком любит.

– Пусть твои орлы, а лучше сам, на этом его подлови. Водительское удостоверение передашь мне, а «Жигули» – на штрафплощадку. Это его сделает покладистым, шелковым.

– Зачем вам это? – поинтересовался начальник ГАИ.

– Затем, – уклонился Калач от ответа. – С Цыгейкой я разберусь сам. Выполняй приказ, вечером доложишь.

– Так точно! – произнес Олег.