Саркофаг
Шрифт:
– Иди, иди отсюда, сутенер хренов! Не видел, что я с женой?
– Ой… извините. Просто смотрю – у вас тачка на ходу, значит, на бензин бабки есть… и на сигареты. Ага! Бензин вам точно нужен! Я знаю, где можно дешево взять. Но тоже на сигареты… или на что-нибудь еще обменять. Консервы у вас имеются?
– Да не твое дело! – Этот назойливый приставала уже вконец рассердил Тихомирова. И так-то нервы были на пределе… – Иди отсюда, а!
– Ухожу, ухожу, извините…
А этот рыжий, похоже, ушлый… Может, его кое о чем расспросить… пока время есть. Да и бензином разжиться не помешает.
– Эй, парень! – Вспомнив о подаренной Василием сигарете, молодой человек вытащил ее из кармана и шутливо спросил: – Ну и на сколько литров хватит? Девяносто пятого, само собой.
– «Прима». – Паренек скривился и вернул сигарету обратно. – Ни на сколько. Только на один минет.
– Тьфу ты, господи! Ну и черт с ней, кури так… На здоровье!
– Спасибо!
Ишь ты, вежливый какой. Черт… куда он сгинул-то?
Максим распахнул дверь, покричал:
– Эй, рыжий! Рыжий, ты где есть-то?
Дверца с другой стороны мягко открылась… захлопнулась.
– Здравствуйте, – чуть картавя, поздоровалась неизвестно вдруг откуда взявшаяся девушка, худющая до невозможности брюнетка с грустными светло-голубыми глазами.
– Ты еще кто такая? – удивился Тихомиров. – И что в моем авто делаешь?
– Меня Марат прислал. Сказал, чтоб я вас ублажила со всем тщанием!
– Слушай, ты, жертва ГУЛАГа… – Максим хотел уже было выкинуть навязчивую худобину из салона, но вдруг передумал. В конце концов, хоть с кем-то переговорить о местных делах. Не с рыжим, так с этой, оба, поди, в одной кодле крутятся.
– Мне уже приступать? – Девушка наклонилась.
– Эй, эй, стой, подожди… Марат – это такой рыжий?
– Ну да. Иногда его так – Рыжий – и зовут, но он почему-то обижается.
– Ха, обидчивый, однако… А тебя, значит, за сигарету отдал?
– Так я столько и стою, – грустно призналась девушка. – Мальчики – те дороже. Ну? Начинать?
– Стой, стой… не поговорили еще. – Тихомиров закашлялся. – Ты вот что… спокойно посиди, ладно?
– Хорошо.
– И на вопросы мои отвечай. Вместо этого… чего ты здесь делать собралась, меня не спросив. Договорились?
– Ага. – Девчонка понятливо кивнула. – Только поговорить. Тогда спрашивайте побыстрее, у нас тут еще один клиент наклевывается.
– Подождет, – цинично усмехнулся Максим. – Я ж все-таки первый. Так вот, для начала вопрос конкретный – к Ульянке на машине проехать можно?
– К Ульянке? Наверное… Но объездная вся баррикадами перекрыта, да и все проспекты. И небезопасно на машине-то – разбойники. Шипы на дороге растянут – раз плюнуть.
– Хм… – Тихомиров озадаченно посмотрел на нее. – И что, совсем-совсем никак не проехать?
– Думаю, что никак. Да никто и не ездит. Если только по железной дороге.
– По железной дороге? – удивился Макс. – А что, неужели поезда ходят?
– Не поезда, дрезины – вагончики такие, с охраной. Про них только дачники знают – до Красного Села доезжают, или до Лигова… А там дальше – сплошной туман и обратка. Ну, вы знаете.
– Та-ак… Эти дрезины с Балтийского вокзала едут?
– Да вокзалы все давно разрушили, забыли, что ли? Здесь, на Ленинском, и сядете… Только… – Девчонка вдруг замолчала.
– Что «только»?
– Только тачку вашу никто стеречь не будет – разберут. Ну, если есть выходы на бензин, так любую подобрать можно, лишь бы ездила. Сейчас много брошенных.
– Спасибо, – машинально поблагодарив, Тихомиров тут же задал следующий вопрос, так сказать, общего характера: – Слушай, а что тут у вас… у нас вообще происходит? Ты вот сама-то как думаешь?
Девушка посмотрела на него, словно на умалишенного, и горько усмехнулась:
– А мне думать некогда – жратву да крышу над головой отрабатывать надо.
– А родители твои где?
– А нету! Они в районо работали… сразу всех и накрыло. Ладно, пора мне. Кривой Хасан простоев не любит.
– Кривой Хасан?
– Ну, мы под ним ходим, а он – под Евсеем. Ну, пока… Ежели что надумаете, заезжайте… всегда договоримся.
Выскочив из машины, девчонка тут же исчезла в арке. А Максим задумчиво потер виски – вот оно, оказывается, как! Ну, хоть что-то узнал важное – теперь дело за Леночкой, если она, конечно, не обманула. А похоже на то: что-то уже долго ее нет. Если обманула, так тогда чего ждать? Ну, спустилась бы, сказала по-человечески, мол, остаюсь с родным мужем… Чего уж! Бывает, и не в таких еще ситуациях люди сходятся, вон он сам с Олесей – живой тому пример. Тоже расставались, а теперь? Да уж – теперь. Интересно, что теперь… и с Олесей, и с пилотом, и с самолетом… Поскорей разобраться бы!
Дальше ждать стало уже невыносимо – ну в самом деле, что Леночка там делает-то? Чаи гоняет или… Немного – чисто из вежливости – поговорить да спросить адрес двоюродной тетки… или бабки, долго ли?
Черт! А ведь девчонка же говорила, что муженек ее бывший – козел, каких мало! Или козлом не обзывала? Но все равно, общий тон вскользь брошенной фразы был именно таким. А что, если сейчас…
Макс больше не думал – он действовал. Выскочив из машины, вбежал в темный и грязный подъезд. Лифт, конечно же, не работал… Сорок девятая квартира – так, кажется, говорила Леночка? Да, сорок девятая… Шестой этаж… или седьмой… Ладно.
Быстро преодолев лестничные пролеты, молодой человек обнаружил искомую дверь – естественно железную, с золотистыми цифрами «49». Конечно же, запертую… Макс прислушался – тишина. Да и не расслышишь тут ничего, пожалуй. Что ж…
Пожав плечами, Тихомиров громко и настойчиво постучал и стучал до тех пор, пока за дверью не послышался недовольный мужской голос:
– Кто?
– Конь в пальто! – подмигнув в глазок, с ухмылкой отозвался Максим. – Водопроводчик, не видно что ли? Всех проверяем!