Чтение онлайн

— Господи, — услышал я растерянный голос рейнджера.

— Меня ударило, — послушно пробормотал я, чуть расклеив веки.

— Его едва не убило, — продолжала шуметь Сара. — Это было настоящее падение метеорита. Здесь же пустыня — и камням падать неоткуда.

— Какой лицензионный номер у вашей машины? — Я почувствовал, как он неуверенно приблизился.

— Какой еще номер? Вы что, шутите? Откуда на метеорите лицензионный номер. Я же вам говорила. На нас свалился метеорит!

— На вас свалился метеорит, — повторил рейнджер, склоняясь надо мной.

Я попытался улыбнуться ему, кивнуть, приветственно помахать рукой, но голова моя только бессмысленно закачалась. А рука хлопала по каменному полу.

А она все суетилась рядом, норовя подскочить к нему поближе.

— Видите — на камешке его кровь!

Он осмотрел метеорит, вертя его в ладони.

— Прямо как в Уганде, — радостно говорила она. — Только здесь он отпрыгнул не от пальмы, а от кактуса.

— Это хондрит класса L6, — пробормотал он. Обтерев камень о шорты, он оставил на них бурую полоску. — Только… это старый камень. — Он озадаченно покачал головой.

— Теперь вам не надо ехать в Африку! — Сара так и ластилась к нему.

— Но здесь нет оплавленного материала.

— Да ну. Должен быть, — игриво захихикала она.

— И окалины нет.

— Я могу снять номер «люкс» в «Мираже», — громко шепнула она ему в ухо.

— Этот вроде уже отполирован. — озадаченно забормотал он.

— Я собираюсь стать танцовщицей, у меня будет собственная гримерная, — заявила она.

— Я сейчас вызову охрану по рации.

— Я легкая — нести меня совсем нетрудно.

— Не вынуждайте меня на крайние меры.

— Только через порог, глупышка, — хлопнула она его легонько по заднице. — только через порог.

Он стал пятиться от нее, она же непрерывно наступала. Закрыв глаза, я увидел истекающие кровью пальмы, падающие со скоростью света.

— Можешь открыть глаза? Ричард, открой глаза.

Голос был строгим, как у сердитого учителя, который будит задремавшего на уроке ученика. Я подчинился.

— Очень хорошо, Ричард. — Надо мной склонился какой-то мужчина. Не рейнджер. — Попробуй некоторое время не засыпать, нам надо поговорить. Я доктор Петерсон, — сообщил он таким голосом, будто я стоял на расстоянии мили, а не лежал прямо перед ним. Он улыбался так широко, что напоминал мультяшного койота. Лимонно-желтого цвета зрачки увеличивались под толстыми линзами очков. — Совсем небольшой шрамчик, немножко царапин и легкое сотрясение мозга.

Доктор дружелюбно кивал — я постарался кивнуть в ответ, чтобы не выглядеть невежей.

— Не хочешь мне рассказать, что с тобой случилось?

— На меня упал метеорит, — сказал я. Мой голос звучал как-то странно, я его не узнавал.

— Нет, Ричард, это неправда. Метеориты просто так не падают с неба и не бьют детей по голове. Может быть, ты все-таки объяснишь, что случилось на самом деле?

— Сначала я упал и ударился о банановое дерево, — сообщил я ему, пока он светил мне в глаза фонариком-авторучкой. Я все пытался вспомнить, кто такой Ричард. Наверное, этот рейнджер.

— Ты знаешь, где сейчас находится твоя мама? — спросил он, продолжая светить фонариком, точно на допросах в шпионских фильмах. Тупая паника охватила меня.

— Где моя мама? — Слова входили в мою кровь, точно через внутривенную трубочку, вызывая во рту вкус ржавчины.

— Она сидела в приемном покое, но потом куда-то ушла и больше не возвращалась. Нам бы хотелось поговорить с ней. Ты не знаешь, куда она могла пойти? — Он погасил свет, и красно-синие точки заметались в его линзах, точно рыбки в аквариуме.

— Она с Ричардом, — пробормотал я.

Он понимающе кивнул.

— Сколько пальцев, — помахал он передо мной ладонью с оттопыренными тремя пальцами: большим, указательным и безымянным, напоминавшими сейчас пистолет.

— Бах — и все, — сказал я.

— Ричард! — Он щелкнул выставленными пальцами и голос у него стал снова как у сердитого школьного ментора. — Ну, сколько ты видишь пальцев? А? Ты вообще что-нибудь видишь? — Он коротко вздохнул.

— Ну, ладно, — ответил я.

— Что ну ладно?

— Ну, ладно — хватит.

— Так ты знаешь, где твоя мама?

— Разве она не ушла с рейнджером?

— Нет.

— Значит, она одна?

— Я не знаю.

— Так он не женился?

— Соедините меня с социальной службой, — бросил он кому-то через плечо. — Ты не можешь сказать, где она? — спросил он, видимо в последний раз.

Я отрицательно покачал головой и снова закрыл глаза, слушая как доктор Петерсон щелкает пальцами у меня перед лицом. «Слышишь, слышишь?» — говорил он. Я слабо моргал, мне казалось, что мы на джазовом концерте. Я лежал на выстиранной в отбеливателе подушке, пестрые краски Вегаса вспыхивали вокруг точно маячок «скорой помощи». Я чувствовал, как меня овевает сквозняк проносящихся мимо прохожих, но тут я увидел ее, Сару, улыбающуюся. Она обмакнула в жирный соус «ранчо» и протянула мне метеорит L6, выжидательно, точно каменное яблоко, — плод, который я должен был распробовать на вкус.

Будто бес подтолкнул меня в спину, пустив по склону улицы Натома-стрит, словно по наклонной плоскости, уводящей в мир иной. Здания здесь были все до единого приземистые и теснились одно к од ному. Тяжелые врата каторжных фабрик, обвалившиеся арендные бараки, витрины, забитые пыльными хохочущими Санта-Клаусами и серым искусственным снегом, древние скотобойни с проржавевшими балками, высунувшими свои жала над моей головой. Я смотрел, как скользит под ними моя тень, выхваченная ржавым уличным фонарем, неуклонно преследуя меня, не отставая ни на шаг. Как я хотел от нее избавиться! Но она злорадно скользила над заплесневелым щебнем дороги, испускавшим застоялые запахи разъедавшей его мочи. Грохнуло и рассыпалось словно дождь разбитое ветровое стекло, захрустело под ногами, подгоняя меня вперед. Я шел, понурив голову, слыша лишь голос собственного пульса, не ощущая уже вокруг ничего, кроме притаившейся во мне холодной боли, боли, ни за что не желающей расставаться с моим телом.