Чтение онлайн

— Он тебе задаст трепку, — покачал головой исполин, отчего пыль вихрем поднялась от его косматой шевелюры.

— Но мы же никому не скажем, Бадди, мы просто будем смотреть мультики и никому не скажем. Ведь если он узнает, то отберет телевизор, и мы никогда больше не будем смотреть Смерфа.

Бадди некоторое время не сводил с меня озадаченных глаз, затем скосил их в сторону и хмыкнул:

— Честер все равно узнает. Его не проведешь.

— Нет, Бадди, пожалуйста, прошу тебя. Клянусь, я не делал ничего плохого, просто набрал угля. Я собирался приготовить нам «Джиффи поп».

— Ты не сможешь сам приготовить «Джиффи поп», — помотал он головой. — Тебе этого никогда не сделать!

— Загляни в холодильник. — ткнул я пальцем за спину. — Клянусь, Бадди, я просто хотел устроить тебе сюрприз, так что ты сам виноват, что я очутился здесь. Ты тоже замешан!

Он провел ладонью по лицу.

— В самом деле? — Бадди переминался с ноги на ногу.

— Сам проверь, если я вру.

Он спустился в погреб, задевая головой лампочки.

— А уголь на полу откуда?

— Просто рассыпался, когда я набирал… Бадди, а Честер скоро вернется? — спросил я, пытаясь не выдать волнения в голосе.

— Мы забились с ним встретиться здесь. — Гигант раскрыл дверь холодильника: — «Джиффи поп»! — заорал он.

— Да, так я ж тебе и говорю!

— Да, ты прав.

— Когда я обманывал тебя, Бадди.

Он широко и довольно ухмылялся.

— Но если мне устроят трепку, Бадди, мы не сможем им воспользоваться.

— В самом деле. — Его улыбка поблекла.

— Нет, Бадди, тогда — никаких мультиков. — Я покачал головой, прислушиваясь, не подъезжает ли Честер на своей тачке.

Он топнул:

— Я хочу смотреть с тобой мультики.

— Да, Бадди, ты ведь можешь помочь мне…

— Приготовить «Джиффи поп»? — Он с готовностью распахнул холодильник.

— Нет, нет, Бадди, — я удержал выпуклую дверь и закрыл ее. — Вот если бы ты помог мне прибраться здесь и сказать, что это ты рассыпал…

— Но у меня же нет ключа от подвала, — пожал он плечами — тень на стене при этом задвигалась, как горы, сталкивающиеся в землетрясении.

— Скажешь Честеру, что было открыто, они ведь в самом деле забыли запереть на ключ. Тебя-то он не тронет.

— Но это вранье, — покачал он головой.

— Бадди, это не вранье, потому что ты в самом деле здесь. Ты уже спустился в подвал, понимаешь? А меня здесь как будто и не было. Ведь ты бы все равно спустился, увидев, что замок не заперт?

Он опять качнул гигантской головой.

— Так что тебе останется только не упоминать о том, что в подвале, между прочим, был и я, — какая уж тут ложь, просто забывчивость.

Бадди с минуту переваривал информацию и потом расхохотался.

— А ты сообразительный малый, — похлопал он меня своей лапой.

— Такой же, как ты, Бадди, — с улыбкой отвечал я, похлопывая по его коробке на животе. — Как только ты покончишь со всем, мы приговорим это к съедению, ладно?

— Ладно, — оживленно кивнул он.

— Так что ты меня здесь просто не видел, что бы ни говорили мама с Честером.

— Заметано.

— До встречи. — Я взвалил узел на спину и стал карабкаться вверх по ступенькам.

Успел я как раз вовремя — только я спрятал уголь, как у дома притормозила машина. Включив телевизор, я услышал рассерженный голос Честера. Они переругивались о том, что Бадди роется в подвале, почему раскидан уголь и так далее. Честер велел маме заткнуться, отчего она стала кричать еще громче. Вскоре приполз Бадди и пристроился рядом смотреть телевизор. Он молча сунул мне распечатанную коробку с хлопьями, мокрую от его пота. Мы молча поглощали ее содержимое, когда снизу донесся испуганный мамин вопль:

— Уголь в крови!

Я прибавил громкость, и мамин вопль утонул в шуме телевизора.

Рвота вернулась с невероятной силой, точно нервный тик, который не унять никакими средствами. Все мое тело сотрясалось, но наружу не выходило ничего, кроме водянистой слюны. Я представлял себя пловцом, которому дан лишь короткий миг для очередного вдоха, но растущая паника и холод не давали сосредоточиться.

Я сидел на водительском месте, вцепившись в руль и раскачиваясь. Между приступами мне удавалось поднять голову, и вдруг я увидел, как она заходит в «Король Гамбургеров». Черные волосы скрывали ее лицо, отражаясь радужным утренним светом. Черный металлически блестящий плащ облегал ее тело, и ботинки на толстой подошве чуть не слетали при каждом шаге.

Распахнув дверь, я побежал вдогонку, чувствуя, как желудок подступает к горлу. Открыв стеклянную дверь, я торопливо прошел мимо детей в картонных коронах, восседавших за столами со своими родителями, как маленькие короли. Женщина в черном сидела в самом углу ресторана. Я услышал, как она заказывает две жареные французские палочки.

— Яд! Это яд! — закричал я между приступами рвоты. Я схватил ее за плащ, уже не черный в неоновом освещении, и рухнул на кафельный пол.

Лицо незнакомки, которую я ошибочно принял за мать, нависло надо мной. Она звала на помощь. Опустившись на колени, она подложила мне что-то под голову, кажется, свернутую кофту. Подняв руку из последних сил я бил ее, как бил по телевизору, чтобы перестала прыгать картинка, надеясь, что неверное изображение сейчас же изменится на глазах. Кто-то перехватил и остановил мою руку. Незнакомые лица окружили меня со всех сторон, и я провалился в успокаивающее небытие.

Честер так и не узнал о моей экскурсии в подвал: Бадди сказал, что это он спускался вниз, чтобы притащить мне уголька, и случайно рассыпал.

Эта куча угля постоянно будоражила маму. Она досталась ей вместе с домом. Пока уголь отлеживался в углу, прикрытый мешковиной, она еще могла не обращать на него внимания: но теперь он стал двигаться и хуже того — кровоточить. Никто не мог найти разумного объяснения происходящему. Честер сказал, что это обман зрения, игра света, но маму это не разубедило. Она видела раздробленный уголь с порочной кровавой сердцевиной.