Чтение онлайн

— Стой, кто идет! Стой! Стрелять буду!

Но первым выстрелил не он.

Поначалу я даже не понял, откуда выстрелили — лес, звуки разлетаются весьма причудливо. Но источник не перепутал — басовитый шлепок из немецкого «Маузера». Как сидел, держа в одной руке флягу, я крикнул; «Ложись!» и сам хлюпнулся на брюхо, не успев докричать. Довернул крышечку назад и бросил ее в сторону — потом разберусь, где она валяется.

Справа кто-то выстрелил из ТТ. Кто там сидел? Танкист вроде? А счетовод, гад такой, молчит, чтоб ему.

— Коваленко! — прохрипел я в сторону стрелявшего.

— Здесь! — ответил он. Недалеко, метров пятнадцать, наверное.

— Видишь кого?

— Нет, я так, на выстрел пальнул, — честно сказал капитан.

Вот что делать? Вряд ли там банда немецких диверсантов. Они бы нас, таких расслабленных и практически беспечных, с охранением в виде счетовода, который до этого трехлинейку только в кино видел, перещелкали в три секунды, особо не задерживаясь.

Да уж, имеющиеся военнослужащие вряд ли обладают хорошим навыком перемещения ползком. Жопы торчать будут на полметра над землей. Ладно, тут травки сантиметров на пять, но все равно видна будет. Придется командиру отряда пример подавать.

И я пополз, собирая свежевыстиранным и выглаженным кителем всю лесную грязюку. До этого, правда, поход по зарослям был, так что дайте только выбраться, Дробязгину будет чем заняться.

Когда до того места, где я видел финансиста, оставалось метров десять, я позвал его:

— Вишневецкий!

— Я, товарищ полковник! — довольный часовой радостно прошептал в ответ.

— Доложить обстановку!

— Заметил приближение военнослужащего противника… одного. На попытку остановить тот открыл огонь… А потом скрылся… И я стрелять не стал.

— Подъем, интендант третьего ранга. Продолжайте нести службу.

Я встал, подождал, когда поднимется Вишневецкий, и пошел к месту приготовления пищи. Да, еще флягу найти надо. Заметил недовольную рожу счетовода. Тот, наверное, думал, что за такой подвиг ему не отходя от кассы присвоят звание Героя Советского Союза. Как же, немца он увидел. Ладно, будет зато что рассказать на посиделках интендантов. Или сделает карьеру, станет генералом, наймет писателя, и издаст мемуары, в которых поделится с читателем своим скромным подвигом.

— Кто стрелял? — спросил Гавриков.

— А кто ж его знает? Окруженец немецкий, наверное. Отбился от своих, заблудился. Испугался, убежал.

Летчик вроде успокоился. Пару раз зыркнул в сторону леса, и всё. Не буду же я им рассказывать, что немцев может быть целая куча. Просто у них тоже с боеприпасом напряжно, и ввязываться в ненужную перестрелку они вряд ли будут. Да и ночь скоро. Так что у нас тут как в книжке про Маугли, возле водопоя война прекращается.

Это я уже сам себя успокаивал. А что сделаешь? Идти куда-то на ночь глядя — чистое самоубийство. Организовать полноценную оборону таким составом — не смешите меня. Я, конечно, подстрахую тех, кто на посту стоять будет, но где гарантия, что я не отрублюсь от усталости?

Ночью я пару раз даже не уснул — просто выключился. Спал минут по двадцать, наверное, и просыпался, когда начинали чудиться какие-то посторонние звуки. Успокоился только с рассветом. Да и спутники мои тоже не очень отдохнувшими выглядели.

Перекусили вчерашним супом из концентрата. Даже не грели. От этого сухпай показался особенно отвратительным. Но это я с жиру. Если на передовой посидеть пару недель, да чтобы еда через три дня на пятый, то тогда и Барсики с Шариками, если найдутся такие, влёт пойдут. А в окружении… лучше не вспоминать. Так что присолил чуток, загрыз каменным сухарем — и в путь.

Толстых ковылял еле-еле. Так что сегодня я уже не закидывал язык на плечо. Скорость и так была минимальной. Я даже в очередь немного тащил ШКАС. С каждым шагом утверждаясь в мысли, что надо было пулемет там на месте разобрать и прикопать. Списали бы, невелика ценность.

Из-за охромевшего штурмана привалы мы делали каждые два километра. Понятное дело, в отсутствие ориентиров просто шаги считали. Всё приблизительно, конечно. Не по прямой идем. И когда мы стали на дневку, чтобы перекусить, Толстых оценил наш прогресс всего километров в восемь. Короче, пройти оставалось примерно столько же.

Одно лишь утешало — никого мы в лесу не слышали, сколько ни пытались. Может, гансик и вправду один был? Главное, нам не досаждал. Потому что отряд у нас ни разу не боевой. Только и остается надеяться, что там, наверху, отведут от нас всякие неожиданности.

Не смеши бога своими планами. Мою просьбу спрятать нас от любой напасти в небесах поняли очень странно, и наслали на нас дождь. Мелкий, противный, обложной. Одежда и обувь намокли быстро, и легче от этого не становилось. И плащ-палатки не помогли. Это у кого они были. Летные куртки, впрочем, тоже выигрыша не дали. А кое-кто у нас ведь на курорт летел. Носочки запасные с трусишками в портфеле вез, наверное. Через час у бедняги Вишневецкого зуб на зуб не попадал. Как говорил один знакомый водитель — не май лето.

Хотя почему, вот скоро как раз этот месяц и наступит. Но погодка — отвратная. И я принял решение стать на привал в ожидании, пока распогодится. Или пока не наберемся сил идти, несмотря на дождь. К тому же один полковник поскользнулся на мокрой травке и сильно ударился коленкой, да еще и сучком каким-то приложился, так что бинтовать пришлось.

Хорошо, что не все у нас финансисты, а есть и люди, которые способны развести костер из любой древесины, даже из самой негодящей. Согрелись. И горячего поели. И даже кисель потом заварили. Вкусный, зараза. Одно счастье — с водой никаких трудностей.

Дождь перестал обливать нас спустя три часа. И мы двинулись дальше. Примерно минут через тридцать интендант третьего ранга доказал, что и от него бывает польза. Потому что услышал звук орудийной канонады. Хотя на самом деле просто постреливали, не очень часто. На ровном месте стрельбу из пушек можно услышать километров за пятнадцать. А в лесу? Думаю, поменьше. Ладно, возьмем десять. Так что если не сегодня, то завтра в первой половине дня должны выйти к людям. Одна надежда только, что одеты они будут в правильную форму. И разговаривать на русском.