Чтение онлайн

Бамс, - и изнутри меня ударило весьма ощутимо. Я почувствовала подкатывающую тошноту. Бамс, бамс… Я же не могла бредить! Я чувствую это!

На меня накатила дикая усталость. И я решила, что мне нужно элементарно выспаться. Я обдумаю все утром, на свежую голову. А потом снова поеду искать Эдварда. Может, я просто выйду на край скалы и прокричу его имя? Может, если он поймет, что что-то случилось, он не откажется придти?

Я снова плохо спала. Мне снился кошмар, в котором мой ребенок умирал, потому что я не имела сил подойти к нему. Словно его и меня разделяла невидимая стена, и, что бы я ни делала, я не могла к нему приблизиться, чтобы помочь, приласкать, накормить.

Утром я чувствовала себя ужасно – еще хуже, чем вечером. Из зеркала на меня смотрело лицо с осунувшимися щеками и ввалившимися глазами, под которыми темнели круги, как после длительной болезни. Это выглядело так, словно мой организм действительно находится на пороге истощения, хотя я не ела всего-то один день.

Невольно я провела рукой по животу, опираясь на раковину, потому что слабость была очень сильной. И поразилась округлости под моей рукой. Я недоверчиво уставилась в зеркало, задирая футболку. Теперь невозможно было игнорировать мой живот. Теперь врач даже без анализов заметила бы, что я беременна. Это очевидно.

Живот подрос. Или это я похудела? Словно силы моего тела сконцентрировались целиком в животе. Он рос… быстро. Это было невозможно, но глаза не могли обманывать меня. Это не будет обычный человеческий ребенок. Это будет что-то другое. Что-то сильное и странное – такое же, как и его отец.

Теперь сомнения в необычной природе Эдварда оставили меня. Он не человек. Мне ничего не померещилось, никогда.

Я должна найти Эдварда, чтобы потребовать у него ответ – что все это значит? Что мне делать и как правильно вести себя, чтобы родить здорового малыша? Очевидно, что ему чего-то не хватало, иначе он не забирал бы все мои силы, чтобы расти.

Часть меня понимала, насколько нечестно будет по отношению к Эдварду сообщать ему о моей беременности. Он не хотел общаться со мной, даже дружить! Я сама соблазнила его, он не собирался делать этого со мной. Я должна сама отвечать за свою ошибку.

Но другая часть меня понимала, что только Эдвард может дать мне ответ, что мне делать дальше. Если так пойдет – я прикинула в уме, - то я рожу примерно через… не больше, чем через месяц! Мои глаза вылезли из орбит, когда я представила это. Уже сейчас я выглядела как на четвертом месяце беременности. Несложно подсчитать, что через две недели, максимум через три, я буду уже толстой и неповоротливой, и буду рожать.

Как я объясню это все врачам? Что я скажу им? Что у меня странная ускоренная беременность непонятно от кого? Они начнут исследовать мое тело? Они начнут исследовать странный плод?

Я была достаточно умна, чтобы понять – об этой беременности не должен знать никто. Я не могу рассказать о ней врачам, если не хочу, чтобы ребенку причинили вред, проводя над ним какие-нибудь опыты. И не могу поделиться новостью абсолютно ни с кем, если не хочу, чтобы об Эдварде узнали тоже.

«Никто не должен знать, что я был здесь», - предостерегал он.

«Я не должен находиться здесь, не должен разговаривать с тобой».

Очевидно, что у него были причины скрываться. Если бы все было просто объяснимо, если бы делиться тайной было не опасно – он бы все мне рассказал. Но я помнила его попытки скрыть от меня свою природу. Он не хотел, чтобы я что-то знала. Он не мог рассказать.

Я позвонила на работу и призналась, что заболела. А что мне оставалось делать? Я вообще не знала, как я объясню все потом – что это за ребенок на моих руках. А если в нем обнаружатся необычные черты, как я смогу это скрыть? И тогда мне стало по-настоящему страшно. Мне определенно нужен был Эдвард – хотя бы для того, чтобы он все мне объяснил! Я не стану обременять его обязательствами, я только лишь задам ему несколько важных вопросов. Когда он ответит мне, как себя вести, он сможет снова уйти. Я не стану удерживать его. Это будет честно.

Я собиралась поехать и искать Эдварда тем методом, который я придумала. Я только лишь ждала, когда мне станет получше, чтобы я могла нормально добраться до аэропорта и сесть в самолет. Но мне становилось хуже – не просто с каждым днем, а буквально с каждым часом! Я пыталась есть, но все выходило обратно тут же. Я постоянно хотела пить, но даже вода не задерживалась в организме.

На седьмой день я уже практически не могла встать с кровати. Мой живот напоминал шестой месяц, и он уже был в самом деле большой. И ребенок толкался… сильно.

Впервые это случилось на пятый день после моего возвращения из больницы. Медленно, держась за стены, как дряхлая старуха, я брела до ванной, чтобы посетить туалет. Я же не перестала быть человеком от того, что беременна неизвестным существом! И тогда он впервые ударил меня так сильно. Я закричала, сгибаясь пополам и оседая вниз. Я успела выставить руки, чтобы не упасть прямо на живот. Оберегая ребенка, я обхватила живот руками и скрючилась на холодном полу. Слезы катились градом.

Футболка задралась, и тогда я увидела на животе первый чернильный след – сила удара была такова, что образовался внутренний кровоподтек. Это было очень больно. Но не шло ни в какое сравнение с тем, что ждало меня впереди…

– Эдвард, где же ты! – умоляла я в тишине ночи, глядя в потолок. Он обещал всегда быть рядом, до конца моей жизни. Неужели он не видит сейчас, что со мной происходит, если следит за мной? Или он обманул меня снова, как тогда, в пещере? Или он считает, что сейчас никакая опасность мне не грозит?