Чтение онлайн

Меня продолжали специализировать в медицине, Коромыслов совершенствовался как оружейник. Плюс к этому он и я поднимались по линейке подготовки, назовём это условно, штурмовика. Вторая специализация была не основной, но при необходимости обузой и гирей на ногах никому мы не были.

С прокси Черных Коромыслову и мне приходилось сталкиваться по разным правилам. Да, мы были за Белых, так по крайней мере считалось.

Всё зависело от уровня развития наших соперников. Могли это быть и столкновения, подобные Троянской войне, и лишали мы друг друга жизни с помощью огнестрельного оружия, было как-то в ходу в одном из вариантов реальности Земли даже и лучевое.

Понятно, что предварительно мы тренировались, модифицировались, получали импланты, убирали их... Чего только не было.

А, ещё — лечились, лечились, лечились...

За два пятилетних контракта повоевали и на суще, и на море, рубились как-то на лучевых мечах даже на космической станции.

Врачевание обычных людей у меня уже давно на дальней пыльной полке в мозгах свое место заняло, чаще я другим занимался. При необходимости даже мог поддержать на какое-то время жизнедеятельность представителей других видов разумных. Как союзников, так и противников. Последних-то для чего? А, приходилось их допрашивать иногда в полевых условиях, а там всякое бывает, когда и требовалось чуток не очень разговорчивым жизнь продлить.

Надолго потерялись мы с Коромысловым на Пятой Онейской войне. Первая началась во времена, когда люди ещё друг друга бронзовым оружием мертвили, а Пятая — когда только-только воздухоплавание освоили.

С той и другой стороны кого только не было, почти со всеми в батальоне я только с помощью коммуникатора общался. Посмотришь — человек человеком, а повнимательнее приглядишься — совсем это даже и не землянин. Рожки-то у нас, не растут.

То у меня в медблоке, то у Мишки в оружейке мы душу только и отводили. Примем не пьянства ради, а здоровья для и русские песни поем. И ведь отпускало — такое в них волшебство намертво зашито...

Однажды сражение у какой-то незначительной в стратегическом плане планетки третий день уже шло. Настоящая в общем битва за избушку лесника.

Батальон космодесанта, куда я и Коромыслов были приписаны, в капсулы упаковали и роем на полудохлый линкор Черных понеслись мы местной звездой палимы.

Когда наша капсула в борт этого уже почти не огрызающегося своими орудиями изделия онейцев врезалась, я даже язык прикусил. Какой я к лешему космодесантник! Доктор я! Доктор! Почти гражданский человек по сравнению с рядом сидящими громадинами. Нет, так-то они, самоназвание их мне и не выговорить, габаритами от меня не сильно отличаются, но столько всего сейчас на них навздевано...

Я же в обнимку с универсальным батальонным диагностом сижу. Он и определяет тут, что и как лечить надо. Моё дело приложить его только к страдальцу. Но, тут такая местная заковыка, у этого прикладывающего сертификат медика должен быть. За годы войны таких здесь здорово повыбило, а не надо нас вместе с десантниками-штурмовиками в первых рядах на убой посылать, вот Белые и кем попало дыры затыкают. Комплект-то фигурок в начале партии должен полным быть.

Мишке повезло больше. Он на корабле-матке остался. Оружейники тут на штурм не летают. Они в тылу свои тельца холят и лелеют.

Пробили мы борт, через раскрывшиеся створки в какой-то коридор как горох из дырявого мешка посыпались. Мне последнему выходить, вот я и не тороплюсь.

Через полсотни шагов и началось...

Видеть я это не вижу, но — слышу хорошо. В какой-то подсобке меня разместили — сиди тут, раненых сами к тебе таскать будем. Взводный у десантников умный попался, не дурак без соображения.

Пары минут не прошло, а уже у меня есть работа...

Картридж один за одним я только и менял следующие пять часов. То диагностический батальонник досуха высадит, то новый лечебный ему подавай. Хорошо, что этого добра у меня как у дурака махорки.

Батальон, в составе которого наш взвод был, почти на половину убавился, так что было мне чем заняться. Только с одного места на новое за десантниками перейду, а мне уже работу тащат.

Так вот, пока мы с линкором возились, корабль-матку и угостили тяжелыми торпедами. Вот тебе и тыл...

После зачистки линкора нам даже возвращаться было некуда. Мобильный ИИ, который на корабле онейцев установили, так нас с трофеем и куда-то утащил. Куда? Я ещё не до конца понял. На ремонтную базу какую-то. Тут все чужой техникой за милую душу воюют. Восстановят её и в бой бросают.

Это всё понятно, а вот с Мишкой что?

Успел он эвакуироваться?

Глава 64 Попал...

Попал! Попал! Попал!

Вот уж точно попал...

Чёрт, черт, черт!!!

Идентификатор не работает!

Он же — не убиваемый, вечный. Меня должен был пережить, а как оказалось — нет. Я — жив, он же — сдох...

Я вертел в руках свой браслет, на сенсорные панельки по очереди нажимал, постучал даже идентификатором по металлическому столбу ограждения — ничего не помогает. Обычно по чему-то постучишь — начинает сломавшееся функционировать, а тут не сработал и этот проверенный магический метод. Может, он только дома действует? В этом мире совсем другая магия? А, если нежно потереть браслет? Всё равно - результат как был, так и остался нулевой.

Мёртв. Ни ответа, ни привета...

Что делать? У меня в этом браслете — всё. Он и как паспорт. Он и как кошелёк. Он и как подобие военного билета. Он и как... всё. Всё, что можно себе представить.

Без него — хуже, чем голому.

Сейчас я от дома за тридевять три раза по девять земель, а — ни денег, ни документов, ни возможности с кем-то связаться.

Повредился он во время боя на линкоре? Батарейка, если она там есть, села?

Гадать о причине поломки браслета можно было сколько угодно.

Спросить ещё кого-то? Сто раз уже спрашивал...

Хорошо, что поняли меня тут некоторые. Один из десяти, а остальные только глазами хлопали. Общий язык далеко не все знают, да на нем и много не пообщаешься, так, только на примитивно-бытовом уровне. Коммуникатор — основное средство общения.

Ответ один — не бывает такого. Идентификатор — вечный, не убиваемый. Испортить его как-то невозможно.

Если бы я ещё тут со своим отрядом был, с нашими, с землянами, тогда — беды никакой нет. Тут же я — один, леший знает где. Кругом — сплошные инопланетники.