Чтение онлайн

Благородные идиоты! Они попали в воронку, и чтобы выбраться из неё, надо проявить слабость, а они не могут. Черт, что такое, я же не девчонка! Гром их разрази!

Испанский офицер:

— Что это за отряд, который так дерётся,

Что даже у врагов находит похвалу?

Сирано:

— Это гвардейцы гасконцы

Карбона Кастель Жалу…

Ещё будет пятое действие — значит, они, на свое несчастье, остались живы. В антракте мы молчали.

— Вчера у короля, за ужином скучая,

Услышал я пророчество одно.

Вдруг кто-то из вельмож сказал о Сирано,

Что вскоре он умрёт на улице… Случайно.

Поздновато «ты повернул глаза зрачками в душу, а там повсюду пятна черноты» [38] .

— Прощайте. Я умру.

Как это просто все! И ново и не ново.

Жизнь пронеслась, как на ветру

Случайно брошенное слово…

. . . . . . . . . . . . .

Роксана:

— Вы лжете! Прошлое выходит из глубин.

И в этом вот письме, в котором день вчерашний,

От Кристиана нет ни строчки? Ничего?

И эти слезы были ваши?

Сирано (с такой мукой в голосе):

— Но эта кровь была его!

Лариса прижалась ко мне. Я обнял её покрепче.

— Я надпись сочинил на собственной могиле:

Прохожий, стой! Здесь похоронен тот,

Кто прожил жизнь вне всех житейских правил.

Он музыкантом был, но не оставил нот.

Он был философом, но книг он не оставил.

Он астрономом был, но где-то в небе звёздном

Затерян навсегда его учёный след.

Он был поэтом, но поэм не создал!..

Но жизнь свою зато он прожил, как поэт!..

Приехав в парк, я остановился перед домом и посмотрел в небо: след все-таки не затерялся.

Как в серебро луны оправлен сумрак синий!..

Париж средь мрачной тишины…

Как призрак опустевшей сцены…

И входит прямо в горло Сены

Кривой клинок трагической луны! [39]

Я немного постоял, подняв голову, чтобы слезы закатились обратно в глаза.

— Энрик, — услышал я голос профа.

— О! Вы не спите? — откликнулся я.

— Ты уже десять минут назад прошёл через ворота и все ещё не вошёл в дверь. Я забеспокоился. Раньше ты не мечтал под луной, а влетал в дом, чтобы что-нибудь рассказать или, наоборот, спросить.

— Я был в театре, — сказал я тихо. Проф подошёл поближе:

— Они перевернули тебе всю душу?

— Они чуть было не превратили меня в плаксу, — огрызнулся я сердито.

— Ты зря жалеешь, что не являешься эмоциональным тупицей.

— Или настоящим самураем, — в тон ему ответил я.

— Идеальный солдат, — усмехнулся проф. — Пока есть кому им командовать.

— Это ещё почему?

— У него нет воображения.

— Понятно, — прошептал я.

— Послушай совета бывшего тупицы: не становись таким.

Это не кокетство, он всерьёз. Поэтому я промолчал. Я не хотел, чтобы он извинялся. Никогда. Мне опять пришлось сделать несколько глубоких вдохов, тупицей я не стану, но и рыдать не буду.

Проф обнял меня за плечи и повел к дому.

— Жаль, что я не носил тебя на руках.

Хорошо, что он не сказал вслух все, что собирался, это было бы слишком больно.

Мы собрались на прощальный вечер: Виктор и синьора Будрио возвращались на Новую Сицилию. Наша компания вежливо поздоровалась с приятельницами синьоры Будрио, наводнившими парадную гостиную и столовую. Потом мы стащили пару подносов с канапе и удрали в мою комнату. Проф имел такой несчастный вид… Я мотнул головой в сторону своей берлоги: «присоединяйтесь», он скорчил недовольную гримасу и покачал головой: нельзя, он хозяин дома, так что ему пришлось положить живот свой на алтарь, э-ээ, чего… братских чувств.

В конечном счёте Виктор тоже оказался твёрдым. «Не спеши, — сказал внутренний голос. — Ему ещё столько всего предстоит преодолеть, и ему никто не поможет…» Но он стал для нас своим, и мы надавали ему кучу советов, как надо тренироваться, подарили кимоно (с гербом! Не забывай!) и боккэн: «Давай! Готовься к новым приключениям через год».

На следующее утро я на «Феррари» отвёз Виктора и его мать на нейтральную этнийскую таможню. Синьора Будрио отвергла мое предложение отвезти их прямо на корабль. Я немного удивился и чуть не проговорился, что у меня уже есть опыт стыковки со звездолётом.

Мы пожали друг другу руки, и мой брат улетел. Вернётся через девять месяцев.