Чтение онлайн

— Позвольте уточнить, милый племянник, а что вам стало известно? Весьма вероятно, что ваша фантазия вновь застилает реальность, — на грани, да чего там, прозвучало именно что оскорбление.

— Если королю не докладывают о столь важных государственных решениях, то, может генерал-фельдмаршал Джеймс Фрэнсис Эдвард Кейт необоснованно занимает свою должность? — я хотел было продолжить, но был перебит Фридрихом.

— Ты не станешь указывать мне, кого и куда назначать! — взорвался Фридрих.

Все правильно, мне и ранее сообщали, что прусский король может быть вспыльчив, но достаточно быстро отходчив. Но и мне не пристало слушать в некотором пренебрежительном тоне это «милый племянник». Россия один на один и следа от Пруссии не оставит, а все равно у короля гонору выше крыши. Все-таки, действительно сильным политиком является именно Мария-Терезия, по крайней мере, разговор с ней я запомнил надолго. Австрийская императрица тогда меня чуть не «раскатала».

— Дядюшка, а мне так же покричать из-за того, что Вы участвуете в каверзе против России? Что хотите вынудить мою империю влезать в польские дела и получать еще один театр военных действий от протестантской и католической конфедераций? Так не проще ли мне будет перенаправить все свои войска со Швеции, которая уже обречена и я только и жду сведений о низложении шведского короля Адольфа Фредерика, сюда, в Пруссию? Англичане не спешат помогать, ждут прусской крови пролитой за Англию. Мне нужен мир с вами, вам же не нужна война со мной, — чуть повысив тон, говорил я, а Фридрих изучающе на меня смотрел.

— Я должен англичанам немало серебра, — сказал Фридрих после продолжительной паузы.

— Это уже предметный разговор, который можно было бы перепоручить подданным. Польшу можно сыграть иначе. Россия поддастся на провокацию, влезет в польские дела под предлогом защиты исконных шляхетских вольностей и православного населения. И мы должны, неожиданно для всех, объявить о защите территорий, с проживанием диссидентов [людей в Речи Посполитой, не являющихся католиками], — сказал я, отпивая вина.

— Еще одно условие, без которого я вообще ничего не собираюсь обсуждать, — противоречиво говорил Фридрих, так или иначе, но обсуждение уже началось. — Моя младшая сестра, Луиза Ульрика, шведская королева. Она не должна ни коем образом пострадать. Ни от толпы, ни от несчастного случая.

Не знал, что у Фридриха есть привязанности, тем более к лицам женского пола. Но пообещать пришлось, так как король в этом вопросе был настроен решительно, может и в большей степени, чем в политических.

— Так как делить Польшу станем? — Фридрих улыбнулся, а я позволил себе по-мещански выпить целый бокал бордо.

* * *

Между островом Чекчеада и мысом Ильясбаба

22 октября 1762 года.

В три часа ночи состоялся крайний Военный Совет, когда окончательно был принят план предстоящего морского сражения и русский флот выдвинулся навстречу своей славе, иначе, как о победе, никто не думал.

Ранее, под покровом ночи, самый быстроходный русский фрегат отправился к Галлипольскому полуострову, чтобы сообщить русской пароходной эскадре о времени начала сражения и о том, что именно нужно было сделать пароходам. В это же время в Дарданеллах стояли четыре монитора, которые только что и ждали, как сигнала к атаке, а в сам пролив вошел испанский линкор, призванный не выпускать никого из Дарданелл. Уже прогорела горючая жидкость, уже сгорели английские линкоры и теперь лишь более теплая, нежели обычно, вода, напоминала о недавней трагедии Роял Нэви.

Первыми атаку начали пароходы, которые отбуксировали двадцать брандеров, из которых пять были на паровой тяге, вплотную к одной из групп кораблей.

Вообще, неприятельский флот не был скучен, — максимально, насколько позволяли окружающие острова, корабли были рассредоточены. Поэтому, надеяться на то, что удастся уничтожить большое количество вражеских вымпелов, не приходилось. Но вот эта «кучка» из трех линкоров и пяти фрегатов, которые принадлежали португальцам, была достаточно обоснованной целью для брандеров.

— С Богом! — сказал контр-адмирал Хметевский и отдал команду на атаку.

Брандеры сделали свое дело и португальские корабли, кроме одного линкора, умудрившегося изготовится и тремя выстрелами, в потемках, потопить один из брандеров, получили разные степени повреждения. Два фрегата стали тонуть.

— Добивайте их! — сказал Хметевский, немного разочарованно, так как рассчитывал, что долго останавливаться и добивать португальцев не придется.

— Сигнал к построению! — скомандовал Степан Петрович через пятнадцать минут избиения вражеской эскадры.

Пушки португальских кораблей просто не доставали до русских пароходов, которые, кроме того, выстроившись в ряд носом к неприятелю, чуть пятились назад, постоянно разрывая дистанцию. Задний ход давал огромное преимущество.

Хметевский не стал дожидаться, пока португальские корабли скроются под воду, если, конечно вовсе утонут, так как не было ясно, насколько они повреждены. Очевидным стало одно — эти вымпелы уже участвовать в сражении не будут.

На горизонте виднелся мыс Ильясбаба, к востоку от эскадры русских пароходов и там уже начинало вставать солнце. С каждой минутой становилось все светлее и Хметевский уже жалел, что потратил много времени на бой с португальской эскадрой. Сейчас он рисковал не успеть к началу сражения.

* * *

— Запаздывает Хметевский, — констатировал генерал-адмирал Спиридов. — Пускайте ракету о начале атаки!

Григорий Андреевич принял решение, возможно, самое главное в его карьере. Теперь или на корабле с парадными флагами, либо в морской пучине стать кормом для рыб. Но генерал-адмирал, отдавая приказ, не сомневался, он понимал, что только решительная атака, где даже тактика уже будет играть второстепенную роль, способна принести победу русскому флоту. Это пароходам выпала роль быть тактически выверенными, отстреливать вражеские корабли, уходя от ответного огня и уж, тем более, от абордажа, который англичане чаще предпочитают остальному. Но и русские корабли готовы к кровавой схватке на корабельных палубах. На всех линкорах есть специалисты боя в стесненных условиях.

С рассветом Спиридов увидел идущий к нему навстречу огромный вражеский флот. Не только русский адмирал решит дать бой. Англичане, лишившиеся своих самых мощных кораблей, так подло сожженных в водах пролива Дарданеллы вместе с адмиралом, погибшем на борту флагмана, -решили умереть, но уничтожить русских. Пусть это и звучало не совсем логично, ибо мертвый воевать не может, но английские капитаны не хотели искать логику там, где они собирались применить все свое мужество и упорство. Английские корабли шли, а на их палубах не звучало ни единого лишнего слова, команды были наполнены решимости и автоматически исполняли все необходимые манипуляции лишь для того, чтобы их корабль настиг любой русский, и тогда англичане собирались продемонстрировать русским выскочкам, что московиты на море лишь младенцы и не могут тягаться со взрослыми мужчинами.