Чтение онлайн

— Подло, но и против нас не лучшим образом действуют. Чего стоит эта авантюра на Кавказе. Случись резня в казачьих станицах, так все вокруг запылало бы в огне взаимной ненависти и уничтожения. Это коса на камень. Знаю я, какими могут быть горцы, а казаки им точно в упорстве не уступают. Так что ни капли осуждения, — говорил Неплюев, а я улыбнулся.

Знал я, как, то ли в сорок седьмом, то ли в сорок восьмом, Неплюев поступил с мятежными башкирами. Тогда была организована баня, но на льду реки. В немалый такой домик для мытья приглашались башкирские старейшины, где… их по одному загоняли под лед [эпизод, бывший в РИ]. Вот такой цивилизованный у меня Первый министр, который рассуждает о подлости в вопросах государственной безопасности.

— Но как бы то ни было, но Мария-Терезия станет до конца придерживаться выжидательного положения. Я-то эту змеюку хитрую знаю. Иное — Фридрих. Он уже проглотил кусок в виде Саксонии, полностью ввел ее в свое державное устройство. Королю нужно еще. И тут пока только одна возможность — мы. Забрать назад Восточную Пруссию, которую я уже подписал указ переименовать в Западноруссию или Западнорусскую губернию. Потом потеснить нас из Курляндии, где Эрнст Бирон не очень хочет работать на благо России, а все прогуливает русские деньги, да коней разводит. Прусскому псу нужно кинуть иной кусок.

— Польша? — спросил Неплюев и сам же отвечал. — Очень большой кусок, да еще, если отдавать с православным населением, то и образ России, как поборницы и защитницы православных ценностей померкнет. Мы же сейчас не можем оккупировать большую часть польских земель, чтобы делить ее с Пруссией.

— Почти во всем соглашусь, но думаю немного иначе, — сказал я, чуть не добавив, что даже знаю про разделы Речи Посполитой, что они вполне себе состоялись. — Нам не нужно всеми силами входить в Польшу, нам нужно Великое Княжество Литовское, и чтобы обязательно, русское, и необязательно, жамойстское. Так ведь именовалось это государство до Люблинской унии?

— Так. Но, и без русских штыков это сделать будет невозможным, — продолжал «мозговой штурм Неплюев».

Вот именно так я в последнее время принимаю решения. Вначале я его, решение, принимаю, а после всячески выискиваю неправильности. Как правило, не нахожу. Но тот политический поворот, который я хотел пробовать осуществить, был радикальным, и для Европы, и даже для развития всей истории человечества.

Если сейчас Англия проиграет. Что это я? КОГДА Англия проиграет, то той Британской империи не случится. Пусть у лаймов есть Индия, но в Китае мы ей не спустим, в Америке уже не спускаем. Английский флот не будет безнаказанно творить в мировом океане все, что вздумается извращённому уму, внешне чопорных и спокойных, англичан.

Почему-то я был уверен, что Пруссия может принять мое предложение и начать разделять Речь Посполитую. Я не хочу брать себе исконно польские земли. Помню я, сколько много геморроя поляки принесли России. Пусть третьим по численности городом Российской империи и была Варшава, но именно русской она никогда бы не стала. А любой наполеончик с легкостью рекрутирует десятки тысяч польских жовнеров в армию, что поляки с упоением резали русских. А Россия им за это Конституцию и Великого Князя Константина, ставшего больше поляком, чем оставался русским.

Вот бы этот геморрой создать Фридриху!

— Россия, если точно не будет войны с Пруссией, быстро разгромит Швецию, высвободит достаточное количество войск для того, чтобы навести наш порядок в Великом Княжестве Литовском, которое, пусть и номинально, но станет политическим прикрытием наших устремлений. Поставлю там наместника, коронуюсь еще и князем Литвы, чтобы церемонемейстер больше часа зачитывал мой титул, а я на троне успевал поспать, — сказал я, под напряженную улыбку Неплюева.

— Позвольте, Ваше Величество! — спросил Иван Иванович и продолжил мою мысль. — Мы поможем в княжестве сформировать свои силы правопорядка, войско. Небольшое, но чтобы было, все это кормить должны будут литвины и те православные, что там живут, ну и жиды, конечно. Россия получит рынок сбыта, рабочую силу. Кроме того, вполне образованных мещан и ремесленников. Пусть себе живут, но под нашим неусыпным приглядом? От чего же тогда просто не взять, да не присоединить те земли, создав генерал-губернаторство, или два?

— Тогда мы оказываемся в роли завоевателей, но мы освободители внешне, пусть и захватчики по сути. Пусть будет некое государство, полностью под нашим приглядом, в таком союзе, что, в случае войны, литвины, или кто там… белорусы, становятся в одну линию с остальным войском. Но, при этом мы это войско не кормим.

— Жиды? Их там много. Еще тетушка Ваша, государыня Елизавета Петровна, запрещала приезжать жидам в Россию, дабы не перенимать торговые дела у русских купчин, — вновь нарезал проблему Неплюев, хотя, я видел, что он больше соглашается, чем ищет противные доводы [автор использует слово «жид» только исходя из того, как именно в источниках и документах именовали представителей еврейского народа].

— Евреи чаще умные, у них свои школы, изворотливые, так как с запретом заниматься земледелием, свыклись заниматься ремеслом, ростовщичеством, держать трактиры. Такие люди могли бы и пригодиться, если бы не замкнутый уклад жизни тех, кого принято называть жидами. Думаю я, что без черты оседлости не обойтись, — сказал я.

Некогда, в иной реальности, еврейская черта оседлости была создана Екатериной Великой. Но, я, к примеру, не особо понимаю, почему. Боязнь конкуренции в делах торговых? Кому, старообрядцам? Так те своими бородами быстро собьют еврейские пейсы! Но тут можно было бы поступить чуть иначе и расшить эту самую черту. Сибирь большая, места всем хватит. Почему и нет? Пусть там развивают сферы услуг, да торговлю. Если что не сладится, так за Камнем найдется кому укоротить еврейский пыл или еще что иное… Лучше по закону, конечно. Дальний Восток с торговлей с Китаем, Японией, русскими землями на Гавайях, Америке. Вот она черта оседлости. И пусть поработает и Русская Православная церковь, чтобы не допустить распространения иудаизма. Хотя, в этом плане не стоит сильно опасаться, так как тому, кого евреи высокомерно называют «гоем», крайне сложно стать иудеем, пусть ему и отчекрыжат часть достоинства.

— Ваше Величество, могу ли я спросить, почему столь остро встает вопрос Польши? Я понимаю, что вероятная война со Швецией — это может дать толчок для усиления натиска на Россию, что нужно договариваться с Пруссией. Вместе с тем, Вы меняете свое отношение столь быстро… — спрашивал Неплюев.

— Приходят сведения о том, что на польском вальном Сейме в этом году встанет вопрос о принятии Конституции, проект которой мне довелось читать. Сперва я и не думал сильно лезть в польские дела, но в них суют свой нос наши противники. Получается, что они готовят новые удары по нам. И есть с чего. В Конституции будут иметь место существенные ограничения в вероисповедании. Православных обяжут переходить либо в католичество, либо поголовно переведут в униаты и подчинят папе. Это было условие от французской и папистской партии. При том они были поддержаны и прусской партией. Это единение привлекло наше внимание и пришлось напрямую надавить на Станислава Августа Понятовского, который и продвигает Конституцию, — сообщал я Неплюеву информацию, которую ранее приказал считать засекреченной.